Книга Иллюзия падения, страница 67 – Лия Аструм

Ненавижу недосказанность и сопутствующее ей дерьмо. Люблю выяснять на месте, потому откидываю догоревший фильтр в мусорный бак и, сделав глубокий успокаивающий вдох, набираю Эвану короткое сообщение:

“Через два часа. Крыша Трамбулл-стрит 1650”.

Одиннадцать лет назад. Штат Коннектикут. Хартфорд

Ариэль

Щурясь от порывов ветра, неотрывно изучаю Лейквуда. Тщательно сканирую, желая пробраться внутрь его головы, разобрать до молекул. Найти ошибку в сложном коде. Но не выходит. Безукоризненный. Какой-то недосягаемый. С легким налетом воодушевления и любопытства во взгляде.

Молчит. Пронизывает насквозь глазами и молчит, ментально прощупывая мое настроение. Фантомно касается кожи, и воздух, проникающий под мою короткую юбку, ощущается в разы острее.

— Классная кепка, – засунув руки в карманы брюк, Эван расслабленно перекатывается с пяток на носки.

— Ты мне врешь?

Не с этого девчонки в фильмах начинают разговор с красивым парнем, расчерченного лучами заката. Но я – не девочка из фильма, я – реальный человек с реальными чувствами, которые чуть ли не до смерти задушили меня за сто двадцать минут ожидания.

С лица Лейквуда испаряются все приятные эмоции. Он недоуменно изгибает бровь и начинает осознавать, насколько мой настрой далек от романтического.

— Почему ты так решила?

— Я ничего не решала. Я задала тебе прямой вопрос и жду такого же ответа. Ты мне врешь?

— Смотря, что ты подразумеваешь под враньем, – Эван начинает вилять и бесить. – Мы и месяца не знакомы, еще плохо знаем друг друга. Есть ли у меня секреты? Конечно, есть. И я не рассказываю их малознакомым людям. Если твой вопрос о наших отношениях, то правда звучит, как и все предыдущие недели: ты мне нравишься. Очень.

— А ты мне нет. Ты на меня поспорил?

— Что? – а вот теперь Лейквуд поражен, и эта неподдельность приятно греет изнутри.

— Ты спорил на меня со своими друзьями-павлинами? – громче повторяю я, не спеша расслабляться. – Знаешь, как в фильмах: богатый придурок клеит простую девчонку, трахает ее, а затем предъявляет охренительно тупые доказательства, размахивая видео перед ублюдками, которые ржут гиенами, впервые видя вагину.

Эван несколько секунд ошарашенно молчит, а потом запрокидывает голову и начинает хохотать. Его заразительный смех разносится в вечерней тишине и растапливает всю накрученную озлобленность.

— Давай договоримся сразу, – вдоволь навеселившись, предлагает он. – Фильмы для совместного просмотра буду выбирать я. У тебя хреновый вкус.

— Неужели? – делаю шаг к нему, вкладывая всю имеющуюся угрозу в одно слово. И действует. Эван напрягается, сузив глаза, цепко впивается взглядом. – То есть, ты не хотел бы сейчас вставить в меня свой член?

Я – не леди. Мне хочется именно так. С шокирующей грубостью, чтобы он не успевал владеть реакциями.

— Снять все на видео, а потом пересматривать? – соблазнительно и в то же время грубо нашептываю я, подбираясь ближе. Стараюсь оттеснить его к торцу, но он не двигается. И не отвечает. – Почему ты молчишь, Эван? – не выдерживаю.

— Да.

— Что “да”?

Да – я поспорил, да – я врал, да – я хочу вставить, всем рассказать и, получив свой выигрыш, сделать вид, что никогда тебя не знал. Что, твою мать, “да”?

— Хочу, – продолжает увереннее, чувствуя, что еще миг промедления, и я скину его с крыши. – Я хочу тебя. Очень. Пальцами, языком, губами. Хочу тебя касаться, целовать, лизать, кусать. Я хочу тебя сожрать! – расходится и, нервно дернув головой, спазматично выдыхает, тормозит. – Ты же гребанный фетиш, Ариэль.