Онлайн книга «Тени над Невой»
|
— Он чистый был парень. Добрый. Я отомстить за него должен был. А теперь вот… — Убийца вылез в окно, а когда вы открыли глаза, то решили, что он не выходил. Я думал, всё было наоборот… Не берите на себя чужую вину! Петрухин… — Зачем жить… Ни одно свободное слово, ни одна живая мысль тут больше не водится. Через минуту врач удостоверился в смерти Мансурова. Лавр ещё какое-то время постоял, безучастно глядя в толпу. А потом, понурив голову, побрёл к реке. Уселся на траву, прислонился к дереву и затих, глядя на облака. * * * Когда-то, будучи совсем юнцом, Лавр полагал, что люди всегда или добрые, или злые. Они или белые, или чёрные. Да что там юнцом, он ещё совсем недавно так думал. А теперь… Чем дальше он шагал по жизни, тем больше открывал для себя: нет людей ни совершенно белых, ни совершенно чёрных. Большинство людей серые, и истинная опытность всё больше склоняла Лавра к снисхождению. Жить и принимать серых, будучи самому в чём-то серым – это ли не высшая мудрость? Уже стемнело, а Лавр всё так же сидел на траве. Там его и застала Алвиана, которую привёл обеспокоенный за друга Дрога. — Может, вы его сможете вывести из ступора? Я сколько ни пробовал, не выходит. Домой идти отказывается… — Что он говорит? — Цитировать при даме такое не буду, но предлагает сгинуть, – грустно улыбнулся Евгений. – Я понимаю, такое потрясение, его самого чуть не убили… На колени к Лавру забрался выпущенный Алвианой из кофра хорёк. Улёгся, скрутившись колечком, попытался согреть своим тельцем. О чём он думал? Был ли он сейчас Летаевым или просто Феликсом? Какая, в сущности, разница. Алвиана мягко тронула Лавра за плечо: — Пойдёмте домой. Вам нужно отдохнуть. — Зачем? Зачем всё это? Я должен был ненавидеть этого Мансурова, но я ему даже сочувствовал. Мне было жаль его, понимаете? Бескровного жаль, и его жаль. Разве это нормально? — Вы просто хороший человек. — Мне не место в охране государя. Сочувствующий революционерам защитник короны – каламбур. Только вам и могу такое сказать. А ещё эти бесконечные видения. — Вы про обмороки? — Да, вы и хорёк знаете обо мне много неприятного. — И всё равно мы вас… ценим, – подобрала нужный глагол Алвиана. – Мы ваши друзья. Просто так. — Спасибо, – негромко вымолвил Лавр наконец. – Пойду в нотариусы, буду бумажки писать, с ними проще. Вот только вопрос с хорьком бы решить… — Нет, Лавр, вы только тогда живёте, когда восстанавливаете справедливость. Только так вы жить умеете, поэтому и бегаете, ловите преступников. Иначе зачахнете. А теперь давайте я вас полечу. — И всё-таки вы ведьмарка… – устало вздохнул Лавр и только сейчас заметил Заболоцкого. Тот стоял на противоположной стороне улицы, переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти. — Алвиана, тебя там Заболоцкий ждёт, – подал голос хорёк, тоже заметивший знакомого сыщика. — Подождёт… Алвиана взяла двумя руками голову Лавра и, закрыв глаза, стала медленно поворачивать её по кругу. От пальцев исходило живое пульсирующее тепло. Перед глазами всё поплыло, растворилось, смягчило краски. Стало легко, как в детстве. В этот момент он испытал редкое для него чувство гармонии и покоя, какое бывало у него только за пасхальным столом, когда собиралась вся семья, а на столе румяными боками улыбались куличи да слышался стук пасхальных яиц. И отец, улыбаясь, протягивал ему самое крепкое, небитое. |