Книга Тени над Невой, страница 105 – Янина Корбут

— Пожар! Горим! – закричал Лавр, пытаясь привлечь внимание Бескровного.

Мужчина в очках вздрогнул, повернулся в сторону Лисицына, и тот всё понял. Это был переодетый Владимир Мансуров.

Павел Иннокентьевич тоже всё понял, схватил Кукоцкого за руку, толкнул в сторону кулис.

— Мансуров, остановитесь! – Лавр кинулся в сторону революционера, но не успел. Тот уже нажал на курок – грянул оглушительный выстрел. Бескровный закричал, инстинктивно пытаясь заслониться. Лавр увидел, что у него пробита рука. Истошно завизжали барышни позади Лавра.

Мансуров трясущейся рукой целился Бескровному в сердце, Лавр бежал, как в замедленной съёмке, крики и визги теперь неслись со всех сторон. Люди, толкаясь, пробирались между рядами к выходу. Опомнившись от неожиданности и шока, в сторону стрелявшего ломанулись жандармы.

Второй выстрел ударил Бескровного в орденский крест, а во время третьего Лавр уже наскочил на Мансурова сзади, сбивая его с ног. Они оба повалились на пол, но пуля всё-таки попала старику в бок. Павел Иннокентьевич, широко открыв рот, попятился и грузно осел на пол. Кукоцкий, бросившись к Бескровному, не успел его подхватить, испуганно присел и заорал: «Быстрее, врача!»

По серому летнему мундиру Бескровного стремительно расплывалось кровавое пятно.

— Люди, что же это делается-то!!! – заголосил со сцены маэстро во фраке и белых перчатках.

Лавр держал Мансурова, отмечая, что тот даже не вырывается. Юная Обомленская, вернувшись из буфета, истерично завизжала, закрыв лицо руками, и удачно лишилась чувств прямо на руки спешившего к Лавру Дрога.

Когда жандармы скрутили Мансурова, Лавр кинулся к Бескровному. Тот неподвижно лежал на полу, неуклюже подвернув под себя раненую руку. Тёмно-багровая лужа медленно растекалась по полу из-под его тела.

— Павел Иннокентьевич, всё будет хорошо!

— А, Лавруша… Всё кончено, да? Ну да и Бог с ним. Счастлив умереть за Россию!

* * *

Лавр сидел, словно контуженный. При падении он ударился головой о деревянное кресло и сейчас пытался прийти в себя. Зрители, толкаясь, всё спешили к выходу. Он попытался встать, но мир вокруг начал расплываться, и паркетное покрытие ушло из-под ног.

Падение в пустоту было мгновенным. Бескрайняя чернота окутала плотным одеялом. В той бездне он не чувствовал ни себя, ни окружающего мира. Всё растворилось, оставив лишь холодное спокойствие.

Внезапно в голове зашумело: тысячи голосов слились в один протяжный крик. На задворках сознания прозвучали слова «обморок» и «нашатырь». Тело затрясло, и среди пустоты что-то начало вырисовываться. Тени срослись, и Лавр увидел окно на первом этаже, старое, с облупившейся рамой. В стекле отражался тусклый свет луны. В безмолвной и враждебной темноте ночи было что-то живое. Из окна медленно вылезала фигура, окутанная мраком. Как ни силился, Лавр не смог разглядеть лица, хотя ощущал странное волнение, любопытство и страх. Он хотел закричать, но в горле застрял ком. Вместо этого он просто наблюдал, как тень, прихрамывая, покидает пределы окна и исчезает в ещё более плотной темноте.

С каждой секундой тишина становилась глубже, а образ постепенно растворялся в ночи. Лавр почувствовал, как сознание начинает возвращаться в реальность. И, набрав воздуха, вынырнул на поверхность.