Книга Даун Крик. Близнецы, страница 130 – Эжен Марсэль

Я опешила, почему-то всю жизнь мне казалось, что родители узнали о существовании А́дама только в день моего шестилетия.

«Наверное, это одно из подправленных воспоминаний», – догадалась я и постаралась сосредоточиться на остатках памяти А́дама. Спустя пару мгновений я нашла нужное: так и есть, на праздничном торте красовалась надпись – «С днём рождения, А́ва и А́дам», а не – «С днём рождения, А́ва», как я считала всё время.

«Теперь понятно, почему я помню этот день урывками. А́дам ещё не научился правильно корректировать память, поэтому они выглядят, как из рук вон плохо смонтированный фильм».

— Мама, – пребывая в шоке от восстановленной информации, спросила я, – так ты с самого начала знала о том, что нас двое в одном теле?

— Конечно, разве могут подобные вещи ускользнуть от внимания матери.

— И несмотря на это, ты всю жизнь пыталась мне доказать, что А́дам – не более, чем моя галлюцинация

— Прости меня, доченька, думала, так я защищаю тебя, и если притворюсь, что ничего не видела, то ты станешь, как все дети, нормальной.

Мне хотелось наговорить гадостей матери, уязвить её посильнее за все те годы, когда она заставляла меня думать, что я сумасшедшая. Однако сейчас, когда я носила под сердцем малыша, не могла осуждать мать за желание защитить единственное чадо от того, чего она не понимала. К тому же за последние недели мама очень изменилась, я решительно не узнавала в ней человека, с которым жила бок о бок почти двадцать лет. Словно она тоже пережила перевоплощение вместе с А́дамом.

Я положила руку на её плечо и просто сказала:

— Я тебя прощаю, откуда ты могла знать, что мы такое? Давай забудем о прошлых обидах. Лучше расскажи мне, как вы с папой познакомились и почему переехали именно в Даун Крик?

— Ты никогда не интересовалась этой частью семейной истории.

— Раньше я была маленькой эгоистичной девчонкой, которую больше всего на свете волновал контроль А́дама. Теперь его нет, и я сильно скучаю по нему. К тому же историю бабушки я знаю, а вашу нет. Надо же мне что-то будет рассказывать малышу.

«Не истории же, как мама убивала плохих дядей», – усмехнулась я про себя и погладила живот.

— Хорошо. Знаешь, если подумать, то вся наша история какая-то мистическая.

Мы познакомились с Чарльзом в мае 1988 года на концерте Пинк Флойд в Филадельфии. Представляешь, твой папа в молодости увлекался роком! После мероприятия он пригласил меня на чашку кофе в ближайшее кафе. Мы разговорились и обнаружили, что учимся в соседних городах. Сначала Чарльз писал мне письма, что я сочла весьма романтическим жестом. Он был таким милым и застенчивым, и я не могла не влюбиться в него. Я первая приехала к нему на выходные, поскольку поняла, что сам он никогда не решится. С тех пор каждый уик-энд мы встречались.

— А папа сказал, что познакомился с тобой в поездке по стране, – хихикнула я.

— Все родители считают своим долгом скрыть от детей «бунтарское» прошлое. Видимо, папа решил, поездка по достопримечательностям – более предпочтительное место для знакомства с будущей женой, нежели рок-концерт.

Я закатила глаза в ответ на такое старомодное объяснение и стала слушать дальше.

— Мы поженились в августе 1989 года и осенью переехали в Джефферсон. Папина мама, София сразу приняла меня как родную, и я ответила ей взаимностью. Вскоре свекровь заболела, мы с Чарльзом сильно переживали, но победить рак было не в наших силах. За несколько дней до смерти София позвала меня, когда муж ушёл на работу, и попросила убедить Чарльза переехать в другой город, как можно дальше от этих мест после её кончины. Я удивилась, но расспрашивать не стала, у бедняжки и так осталось мало сил. Поэтому я пообещала сделать всё возможное.