Книга Даун Крик. Близнецы, страница 129 – Эжен Марсэль

История с изнасилованием показала, не страх являлся катализатором перевоплощения. Сопоставив все известные теперь в мельчайших подробностях факты, я пришла к выводу: причина перехода – гнев. Этим объясняется отложенный эффект моих действий, особенно в случае с Дональдом. Если бы я сразу почувствовала ярость, то убила б их всех на месте. Но я испугалась, и страх заблокировал мои способности.

Только после обретения полного контроля и всех знаний я смогла убивать и контролировать процесс в облике А́дама. Почти всё время, пока длилась моя вендетта, я жила в теле А́дама и возвращалась в А́ву исключительно, когда выходила из дома, чтобы соседи видели, что я гощу у родителей. Так я избегала «прелестей» беременности типа тошноты, к тому же А́дам физически сильнее и выносливее А́вы. Однако перед смертью каждому из подонков, кроме Ми́колсона, выпала честь лицезреть, как я преображаюсь. Они должны были знать, кто их убийца, и за какие грехи расстались с жизнью. Увиденное парализовало их на несколько мгновений и давало мне шанс практически без сопротивлений с их стороны перерезать им горло. Я уезжала, не дожидаясь, пока они умрут. Кто ж знал, что больное воображение Бе́ркли толкнёт его на дополнительные штрихи к моим убийствам.

Я стыдилась того, что поддалась искушению и окончательно подчинила А́дама своей воле. Что позволила ему жить в иллюзии прежнего главенства и стирала из его памяти ненужные подробности, потому что меня поглотила ненависть.

Вот только время показало, что и А́дам был мне под стать, взять хотя бы его замысел с расторжением договора.

* * *

В начале осени Джек часто приезжал навестить меня в Даун Крик. Постепенно мы стали близкими друзьями: много разговаривали, гуляли, рассказывали друг другу о детстве. Я чувствовала себя в безопасности в его присутствии. Джек охранял и защищал меня, как когда-то А́дам. И вовсе не потому, что обещал. Я знала, он любит меня и надеется на совместное будущее. Я почему-то медлила с признанием, хотя отвечала ему взаимностью. Родители сначала не слишком обрадовались продолжению нашего знакомства, но вскоре Джек покорил и их сердца.

После завершения дела о серии убийств «золотых мальчиков» он съездил в Питтсбург, подал в отставку и переехал в Сиэтл, чтобы жить поближе ко мне. Марта пребывала в восторге и всячески намекала на свадьбу при каждом удобном случае. Вскоре Джеку предложили работу в большом детективном агентстве.

В итоге Бе́ркли предъявили обвинения в надругательстве над телами Ми́колсона, (хотя он был ещё жив, когда ему наносили колотые раны и лишали достоинства, но полицейскую солидарность никто не отменял), Пи́терса и Хьюза, превышении должностных полномочий и незаконном закрытии уголовного дела, но после психиатрической экспертизы признали сумасшедшим. В общем, всё решилось довольно тихо и полюбовно. Джек при содействии своего лейтенанта и его друга – капитана полиции Сиэтла – сдержали слово, данное А́даму: никто не узнал о моей причастности к этому делу.

Из-за «смерти А́дама» мы сильно сблизились с мамой, особенно после одного разговора, который расставил все точки над i. В конце сентября мы с мамой ужинали вдвоём, и неожиданно она попросила меня:

— А́ва, ты можешь мне рассказать, как не стало А́дама? – И расплакалась. – Бедный мальчик, я с самого рождения была к нему так несправедлива!