Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 94 – Василий Загорский

— Оставайтесь тут, – повторил Аминин и решительно шагнул в дом.

Спустя секунду он был уже в сенях, а затем проник в горницу. Там было тихо. Стол, узкая кровать, платяной шкап, сундук, остывающая печка, в красном углу – божница с иконами. Терентий, стоя к господину спиной, изучал ближнюю к нему стену.

— Пусто? – спросил надворный советник чуть слышно.

Терентий кивнул: они опоздали. Судя по всему, барышню увезли силой.

— Почему ты так думаешь? – спросил Феликс Васильевич.

— Во-первых, она ото всех скрывалась, кроме брата, и по своей воле ни с кем бы не уехала. Во-вторых…

Терентий молча кивнул на стену – на бревне остались царапины. Видно, несчастная Настасья Афанасьевна, сопротивляясь, цеплялась ногтями за все, что попало ей под руку.

— Да, – согласился Аминин, – увезли силой, причем совсем недавно. Огонь в печи уже угас, но угли еще красные.

Дверь, ведущая в горницу, скрипнула. В руке Аминина сверкнул клинок, но тут же пропал в рукаве – на пороге стоял Измалков-младший, глядел растерянно.

— Сестра? – проговорил он чуть слышно, ступая в комнату.

— Мужайтесь, мы найдем ее… – начал надворный советник, но тут же умолк – в горницу быстро вошли несколько человек в черных масках и с пистолетами. Встали за спиной окаменевшего Измалкова, молча и страшно наставили пистолеты на Аминина и Терентия.

— Добрый день, господа. – Надворный советник, как обычно, не терял присутствия духа. – Чем могу служить?

Разбойники по-прежнему молчали, стоя неподвижно, как истуканы.

— Понимаю, – кивнул Аминин, – вы не уполномочены говорить. Ждете вашего предводителя. Точнее сказать, предводительницу.

Словно услышав его, в горницу стремительно вошла женщина в черной бархатной амазонке и голубоватой песцовой шубке поверх платья. На лице у нее также была черная маска.

— А вот и госпожа Полетика, – улыбнулся надворный советник. – А я все гадал, почему же вы так долго не появляетесь? Очевидно, вас задержали ваши бурятские ламы.

Женщина зло засмеялась. С чего это он взял, что она – Полетика?

— Потому что вы ведете себя как она, двигаетесь как она, и даже голос у вас звучит как у нее, – отвечал Аминин. – И если по первым пунктам еще могли быть некоторые сомнения, то по последнему – никаких.

Полетика с досадой сорвала с лица черную маску, ожгла Феликса Васильевича свирепым взглядом. В ярости она казалась прекрасной как никогда.

— Ваша догадливость, господин надворный советник, выйдет вам боком. Я не собиралась вас убивать, но теперь, должно быть, придется.

Аминин пожал плечами: если бы она знала, сколько раз его пытались убить в последнее время! А впрочем, неважно. Гораздо интереснее понять, чем ей так досадил Пушкин, что она открыла на него настоящую охоту?

Глаза Полетики полыхнули ненавистью:

— Он оскорбил меня. Он посмеялся над моими чувствами.

Аминин усмехнулся: над ее чувствами нельзя посмеяться, их у нее просто нет. Но кое в чем Идалия Григорьевна права. У Пушкина и правда беспощадный ум, немало дам было ранено его остротами. Чего стоит хотя бы эпиграмма Аглае Давыдовой – «Иной имел мою Аглаю за свой мундир и черный ус…» Или знаменитое посвящение Анне Вульф:

— На что вы намекаете, господин надворный советник? – прищурилась Полетика.