Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 40 – Василий Загорский

Чтобы не пропустить секунданта от Пушкина, остаток дня они провели в своем нумере. Ближе к ночи Терентий сходил в трактир и принес ужин.

— Не перепутал ли ты нас с Гаргантюа и Пантагрюэлем^[12]? – усмехнулся надворный советник, озирая стол, заставленный закусками.

— Человек умственного труда должен хорошо есть, – с важностью отвечал помощник, закладывая за ворот салфетку.

Когда они утолили первый голод, Терентий осведомился, откуда взялся этот д’Антес-Геккерен, о котором говорят все – от императора до самого Аминина. Надворный советник с некоторым раздражением пожал плечами.

— Французский мальчишка, – сказал он хмуро. – Сначала, разумеется, не был он никаким Геккереном, был просто Жорж Шарль д’Антес. Начинал службу в Пруссии, там добился всего только звания унтера. Перебрался в Россию, поскольку отчизна наша – мать родная для любого иностранца, здесь им выслужиться гораздо легче. Говоря короче, д’Антес попал в случай^[13], понравился императрице, был зачислен в Кавалергардский полк. Спустя два года сделался поручиком. Смазлив, любезен, умеет нравиться дамам, умеет интриговать…

— Мало ли в России поручиков, – перебил Терентий, – как он оказался в высшем свете?

Феликс Васильевич отвечал, что тут-то и начинается самое странное. Молодого офицера приметил голландский посланник Луи Теодор ван Геккерен и решил усыновить, сделав бароном Геккереном.

— К чему же усыновлять д’Антеса – или он был сирота? – удивился помощник.

— Сирота казанская – вот как это зовется у добрых людей, – припечатал надворный советник. – Все эти разговоры про сиротство – крокодиловы слезы и ничего более. Не знаю, кто из них больший крокодил – старший Геккерен или младший, но, кажется, оба стоят друг друга. Пытаясь объяснить этот странный союз, в свете пустили слух, что д’Антес – незаконнорожденный сын короля Нидерландов, а Геккерен таким образом покрывает грешки его величества.

— А что на самом деле?

— Бог его знает, что на самом деле, – пожал плечами Аминин, – разные слухи ходят. Так или иначе, благодаря посланнику молодой человек был принят в свете. Но дело не в этом. Дело в том, что пару лет назад Жоржу нашему д’Антесу вдруг приглянулась жена Пушкина, Наталья Николаевна Гончарова. И господин поручик стал ухлестывать за ней, причем публично, у всех на глазах. Это, разумеется, заметил Пушкин и пришел в ярость.

— А в зубы? – полюбопытствовал помощник.

— Ты о Пушкине?

— Конечно! Почему бы не дать д’Антесу в зубы?

Аминин пожал плечами: во-первых, это не принято в обществе.

— А волочиться за чужими женами принято?

— К сожалению – да. Слишком большое влияние на нас оказали французы. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт даже считается чем-то пикантным.

— Но где кончается флирт и начинается измена?

Надворный советник невесело улыбнулся.

— Вопрос любопытный, и разные люди дают на него разные ответы. Есть такие, которые и измену за измену не считают. Вот, например, небезызвестный господин Борх. Его жена, урожденная Голынская, открыто наставляет ему рога, а тому хоть бы хны.

— Но ведь Пушкин не такой?

— Разумеется, нет. И коли уж речь о зубах, он вполне бы мог ударить д’Антеса в зубы. В молодости, случалось, он своих противников и сапогом по физиономии бивал. Но сейчас это невозможно.