Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 114 – Василий Загорский

Чуть помедлив, чудовищный Влад Цепеш распахнул рот, который оказался непомерно большим – и к тому же не ртом, а пастью с длинными клыками. В пасть эту со свистом стало всасываться само пространство, разлохмачиваясь о клыки и кровоточа. Остро запахло железом, и Аминин увидел, как по зубам вампира потекло что-то багровое, темное. В следующий миг окровавленная пасть приблизилась к нему вплотную, и он почувствовал необоримый зов небытия. В ушах его загремел голос Пушкина: «Всё, всё, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья…» Не в силах сопротивляться, Аминин закрыл глаза. Сердце его охватила мертвая темнота и мертвая тишина – и небытие поглотило его.

Небытие, казалось, длилось вечность, как вдруг его распорол боевой клич. Ослепший, оглохший, почти исчезнувший в межпланетной могиле между Нептуном и Плутоном, Аминин ощутил, как сердце его радостно забилось, – он узнал голос Терентия. В ту же секунду могучая злая воля, державшая его в своих тисках, дрогнула и стала растворяться.

Надворный советник открыл глаза и увидел, что Терентий, как колибри вокруг цветка, порхает вокруг Цепеша, нанося ему множество мгновенных и, видимо, болезненных ударов. Вампир скалился, шипел, как дикий кот, глаза его полыхали желтым огнем, но добраться до амининского помощника он не мог – тот то бросался ему в ноги, то взмывал в высоком прыжке, кувыркаясь в воздухе и уязвляя врага из самых немыслимых положений.

— Терентий, как Настенька? – крикнул Аминин через всю комнату.

— Мертва, – отвечал помощник, ни на секунду не прекращая своего смертоносного танца.

— Ты не успел?!

— Он успел, – неожиданно вмешался его светлость. – Ваш помощник был молодцом и почти увел Анастасию Афанасьевну из дома. Однако Полетика сказала барышне, что и брат ее, и Пушкин убиты. А женщины, вы знаете, так чувствительны при беременности, так впечатлительны. Бедное дитя не выдержало трагической вести и покончило с собой – у нее, как и у вас, был припрятан клинок…

Сердце надворного советника закипело от гнева. Не говоря ни слова, он поднял свой нож и метнул прямо в голову герцогу. Серебряное жало мелькнуло в воздухе, но, стукнувшись о невидимую преграду, с жалобным звяканьем упало на пол.

— Недурной бросок. – Герцог одобрительно похлопал в ладоши. – Однако, как видите, у нас тоже есть козыри в рукаве. Как ни грустно, господин Аминин, вы всего лишь человек, и с нами вам не тягаться.

— Это мы еще посмотрим. – Феликс Васильевич, опершись руками о стол, с силой выбросил ноги вперед, метя в Цепеша, который заслонял ему дорогу к герцогу.

Ноги его ударили в несокрушимую стену – перед ним высился медведь-дворецкий, могучий Игнатий. Заныла потревоженная рана в ноге, но Аминин лишь стиснул зубы.

— С дороги! – взревел он.

Подхватил тяжелый дубовый стул, замахнулся на дворецкого, все еще зажимавшего ладонью кипящую рану на шее. Игнатий быстро отпрыгнул, и стул амининский впустую расколол воздух. Дворецкий рявкнул, как будто собираясь атаковать Аминина, но это был лишь отвлекающий ход. В последний миг оборотень развернулся и нанес сокрушительный удар прямо по Терентию. От удара того отшвырнуло на пару саженей, он со всего маху влепился в стену и без памяти сполз по ней на пол.

Освобожденный от докучных атак Терентия, Цепеш поворотился к надворному советнику и снова взял его в гипнотический плен. Желтые его очи засияли адским огнем и пригвоздили Аминина к месту. Мир снова замерцал в глазах надворного советника и стал медленно гаснуть. Чтобы не потерять сознания, надворный советник прикусил себе губу. Соленый вкус крови привел его в себя, он увидел перед собой темнеющее, безжизненное лицо Влада Цепеша. За спиной вампира, прижав к полу, плющил Терентия огромными кулаками дворецкий Игнатий.