Книга Нигилист-невидимка, страница 81 – Юрий Гаврюченков

— Что ты слышал об убийстве студента? – внезапно спросил его Анненский, срубив на взлёте пыл самохвальства.

— Галкина? – немедленно уточнил журналист, как будто у него в запасе имелись другие мёртвые учащиеся.

— Знаешь ещё о ком-то? – сыщик вцепился в него взглядом.

— Других не знаю. Галкина зарезали на квартире, которую он снимал, пользуясь благосклонностью своей тётки, кою вы давеча повязали. В доме порылись, вещи вынесли.

— А ещё? Про студента что знаешь?

— Дурачок какой-то околореволюционный. Бегал возле движухи, но не при деле, а так, – стрюцкий скорчил презрительную рожицу:

Местечковый французский в исполнении стрюцкого преобразовал в душе Анненского некоторые утверждения галльских философов и гуманистов о величии природы человека. Александр Павлович не дрогнул лицом, но спросил:

— Сколько ты живёшь в Санкт-Петербурге?

— С прошлого века, – хвастливо заявил журналист. – Я почти коренной.

— Четыре года, – сказал Анненский.

Стрюцкий скуксился

— Кто его завалил, по твоему мнению?

— Галкин всё время нёс про своего знакомого Азария Шкляева. Я так и написал, что это он приехал из Вятки и скубента на пику поднял, чтобы лишнего не болтал. Вы газет не читаете?

— Ты совсем офонарел! Подставляешь своих под молотки за мелкую мзду от редактора, да ещё и лжёшь при этом, – возмутился жандарм.

Стрюцкий угодливо захихикал.

— Можешь быть свободен, – придя к выводу, что по делу убиенного Аркадия Галкина больше ничего не добиться, ротмистр решил не терять времени, но доносчик напомнил о главном:

— Деньжат бы.

— Ах, ты, каналья! – воскликнул Анненский, занося руку.

Стрюцкий сжался.

— Поди вон, скотина. Не заработал. Нужен результат, а у тебя голый вассер. У меня не газета. Проваливай.

Жадный интерес отразился на лице стрюцкого.

— Кто не готов заплатить, не сильно хочет приобрести, – молвил он после некоторого колебания.

— Что ты мне хочешь сказать?

— Графиня приютила у себя беглого.

— Вот как.

По огоньку, загоревшемуся в глазах жандарма, доносчик уверился, что сходил на встречу не зря.

— А говорил, ничего на даче не происходит.

— Я этого не говорил, – извернулся стрюцкий.

— Кто же этот загадочный скиталец? – ленивым тоном полюбопытствовал Александр Павлович и, поскольку доносчик медлил с ответом, намеренно затягивая паузу, понукнул. – Имя его, имя!

— Борис Викторович Савинков.

Наблюдая, как потух в глазах огонёк, секретный сотрудник почувствовал себя неуверенно.

— Ах, этот, – равнодушно протянул Анненский. – Ну, и что он?

— Да так, ничего, – вскинул плечи стрюцкий, почти подпрыгнув. – Отсиживается, гоняет чаи. Его сразу допустили в подвал вместо меня, видно, не желая, чтобы жилец отлынивал. Перебил он мою конкуренцию.

— Как он после ссылки, озлоблен?

Стрюцкий так энергично замотал головой, что Анненский на миг проникся ожиданием, когда она слетит с плеч и укатится в зал ресторана, привлекая к их встрече ненужное внимание публики.

— Каким ушёл, тем и вернулся. Что с него взять? Он по большей части бахвал. Зачем вы его тогда посадили? На словах готов побряцать оружием, а на деле у него и оружия-то нет. В «Союзе» явил себя как агитатор…

— То есть пустобрёх, – задумчиво протянул ротмистр.