Книга Нигилист-невидимка, страница 136 – Юрий Гаврюченков

— Стреляет, – заверил террорист. Учитывая дело, которое предстояло сейчас обсудить, он счёл нужным обойтись без недомолвок. – Я городового застрелил.

Пшездецкий не удивился.

— Прямо насмерть? – только и спросил он.

— Наповал.

— Точно не оправится и не расскажет?

— Мы с товарищами ему ноги потом отрезали, – как на духу выложил Савинков.

— О! – Пшездецкий поднял брови, как бы говоря: «Хороши же у тебя товарищи».

— Да, – сказал Савинков. – Предлагаю ещё по одной.

Слесарь не отказался. Выпили не чокаясь, третья пошла за упокой. Пшездецкий даже занюхивать не стал. Вместо этого достал портсигар, протянул Савинкову. Закурили. Посидели в оцепенении.

— Ну, брат, говори, – наконец молвил Пшездецкий. – Ты никогда не приходишь просто так.

— Нам нужен динамит, Збышек. Сейчас нам его негде взять, а ты говорил, у тебя есть.

— Почему-то именно этого я и ждал.

Савинков достал портмоне, отсчитал десять «катенек», специально для этого приготовленных. Один за другим выложил на стол перед слесарем листы банковских билетов.

— Я даю тебе за него тысячу рублей. Ради нашей борьбы мы готовы на всё, – Савинков специально выделил интонацией «на всё», чтобы у товарища не возникло сомнений, отдать иль не отдать. – Бомба есть средство выражения нашей идеи, а террор есть средство продвижения в область политических решений. Динамит мне нужен сейчас.

Пшездецкий даже лицом не дрогнул при виде денег. Мельком глянул на разложенные по столу купюры и в упор уставился на Савинкова. Не понять было, о чём он думает. Террорист постепенно напрягался, готовый при малейшей угрозе со стороны собутыльника схватиться за револьвер. Глаза Пшездецкого становились всё серьёзнее. Скучно ему теперь точно не было.

— Вы хотите убить царя?

Он ткнул пальцем в небо, но попал в яблочко. Однако такая проницательность была случайной даже для него самого, и Савинков не стал доказывать, насколько он близок к истине. Он снова сказал правду:

— Мы боремся не против царя, мы боремся за выживание.

Слесарь не стал уточнять, что это значит, а деловито поднялся:

— Добже!

Он мотнул головой с одобрительною усмешкой. Посмотрел на товарища с дружеским прищуром.

— А если бы тысячи было мало?

— Я бы добавил ещё, – спокойно ответил Савинков, и Пшездецкий почувствовал, что это правда.

— Сейчас будет тебе динамит.

По тому, как было сказано, сделалось понятно, что динамит будет прямо сейчас. Савинков всполошился.

— Он у тебя здесь, в комнате?

— Что я, дурной? На кухне храню!

Слесарь принёс бугристый мешок, наполненный динамитными патронами. Плюхнул к стулу Савинкова. Террорист поджал ноги. Гур-динамитные шашки застучали как глиняные комья. Слесарь полез под кровать, но выволок не железный сундучок, а квадратный деревянный ящик. Откинул крышку. В нём лежала бухта бикфордова шнура, коробка охотничьих спичек и нобелевские запалы.

— Вон, даже поджигу приготовил! – похвастался Пшездецкий, тряся над ухом коробку.

— Спасибо, камрад! – заторопился Савинков, забирая спички, пока они от тряски не вспыхнули и Пшездецкий не выронил их на запалы.

— Экий ты, брат, трусишка, – пьяно ухмыльнулся слесарь. – А я, вот, не боюсь.

— Я не взрыва в комнате боюсь, – соврал Савинков. – Я боюсь динамита лишиться.

Они разлили остатки водки и подняли последний тост за успешную террористическую акцию. На том богатый слесарь отправился на боковую, чтобы завтра вернуться на рынок, как ни в чём не бывало, а Савинков вернулся на дачу.