Книга Вне закона, страница 124 – Всеволод Крестовский

Платон Васильевич Вельтищев находился в числе первых, которые удостоились получить прокламацию, и притом он был единственный человек, к которому она была адресована и послана не Валерьяном Коробовым. Этот последний труд, без ведома Валерьяна, взял на себя сам г-н Антизитров.

Вельтищев, конечно, тотчас же догадался, что оно значит и с какой стороны дуют сии благоприятственные ветры. Не успел он вторично перечитать яровитый листок, как пред ним предстал самолично г-н Антизитров.

— Получили? – с онику спросил он с многозначительным и торжествующим видом, заложив в карманы свои руки.

— Получил, – безразлично проговорил Платон, небрежным движением отбросив на стол прокламацию.

— И прочитали-с?

— И прочитал.

— Значит, позвольте и мне получить теперича-с!

— Что это? – вскинул Платон на него взором.

— Деньги-с, – мои заработанные пять тысяч.

— Разве Коробов взят уже?

— Пока не взят, но будет взят. И это уж наверно!.. А теперь он сидит на даче и печатает; и будет все сидеть и печатать, до той самой минуты, пока не придут и не возьмут его. Уж это поверьте! Это так ему приказано. Разослано двести штук, да в запасе у него имеется еще штук поболее чем триста, так что как раз его с поличным и захватят! Каково обработано-с?.. Чистота, да и только! И не эдаких денег стоило бы, – ну да уж я человек некорыстолюбивый!.. Итак, позвольте получить!

— Но ведь он не взят – говорю, – уклонился Вельтищев. – Он может еще скрыться, удрать из России; на его след, быть может, нападут еще не так скоро, да и мало ли что…

— Нет; уж на этот счет будьте покойны: это все в наших руках! – принялся уверять г-н Антизитров. – Я уж своевременно распоряжусь послать, куда следует, анонимное извещение, что по чувству, мол, верноподданнического долга и прочее, и подпишусь – «ваш усердный доброжелатель». Ха, ха, ха, ха! – нагло захохотал он, потирая руки. – Каково придумано-с?.. Манифик!..

— Насколько оно хорошо придумано и обработано, покажет еще время, – заметил Вельтищев. – Пока Коробов на свободе, я не думаю, чтобы дело можно вам считать оконченным.

— То есть позвольте-с, – приняв серьезный и холодный вид, остановил его Антизитров. – Мне весьма любопытно было бы узнать, куда вы загибаете мне эти салазки с экивоками? К чему вы это клоните? К тому ли, чтобы не отдать мне сейчас же моих денег? Так, что ли?.. Или к чему иному?

— Да, с своей стороны я полагал бы вручить вам деньги только тогда, когда я вполне удостоверюсь, что Коробов взят и посажен.

— Ну уж нет! Это атанде-липранди! – нахмурился Антизитров. – Мне ждать ни одной минуты невозможно: у меня уж и заграничный паспорт на чужое имя в кармане, и чемодашка упакован, так что остается только получить с вас – и я сегодня же, с первой машиной, деру дахин, во ди цитронен блюн. Понимаете-с?.. Я ведь рискую каждой малейшей проволочкой: Коробова могут накрыть и помимо моего извещения, а не ровен час, он проболтается на допросе, тогда и меня к Иисусу потянут! Это дудки-с… Мне теперь только драть, драть и драть из милого отечества!

Он непринужденно – руки в карманы – прошелся по комнате и, подрягивая коленкой, остановился перед Вельтищевым, устремив на него взоры с неимоверною наглостью.

— Знаете ли, что будет, если вы мне сейчас же не отдадите деньги?