Книга Вне закона, страница 126 – Всеволод Крестовский

И он собственноручно налил два стакана, с улыбкой истинного наслаждения глядя на золотистую струю пенистого шампанского.

— Ну-с! Чокнемся! За здоровье Валерьяна Коробова!.. Дай ему, Господи, на каторгу путь легкий и веселый!

Вельтищев не чокнулся и даже не дотронулся до стакана.

— Эге, барин!.. Что ж это вы?.. От такого тоста вдруг отказываетесь!

— Послушайте, – сдержанно сказал Платон. – Я понимаю, что можно убить человека, можно продать его, но, сделавши то или другое, еще издеваться над ним вдобавок – это гнусно!

— Да разве я издеваюсь?.. Помилуй Бог! – расставил руки Антизитров. – Я совершенно искренно пью за моего приятеля, за моего, может быть, лучшего друга! Ведь я даже очень люблю его! Ей-богу!.. Он такой славный!.. Добрая душа, золотая душа у человека!.. Тут не сожалеть, а радоваться надо, что такие люди уходят на каторгу! Ведь это энтузиаст! Какое убеждение! Какая вера!.. Одна вера чего стоит!.. Ведь это будет апостол нашего дела, носитель идеи нашей; он на каторге пропагандировать станет! Именно такие-то люди там и нужны-с!.. И вы напрасно изволите думать, будто я продал. Никогда-с!.. Ни в жисть!.. Я его только на настоящую, на прямую дорогу направил… Да и что вы думаете! Я, ей-богу, считаю так, что он до известной степени даже обязан мне. Ведь что он такое, в сущности? Добрый малый, конечно; но без высшего руководителя, без толчка, раз данного, он был сущее ничтожество, тряпка, дрянь бесхарактерная, да таким же и на всю свою жизнь остался бы, так бы и заглох, и умер бы в безвестности, а теперь, по крайней мере, я создал ему положение в жизни, и положение почетное! Создал ему имя, сделал из него, по крайней мере, политического мученика! Шутка сказать – политический мученик, герой, страдалец! Да разве этого мало?! А без меня он что бы был такое? Прохвост, и только!

— Послушайте, и вы не издеваетесь? – подозрительно спросил Вельтищев. – Вы это искренно говорите?

— Всесовершеннейше!.. Самым найискреннейшим образом!.. И с совершенно чистым сердцем могу выпить за здоровье и успех моего доброго друга!

— Однако что ж ему предстоит!

— Ему-то?.. Да как вам сказать?.. По силе 245-й и 251-й статьи «Уложения о наказаниях» двенадцать лет каторжной работы. И это прекрасно: чем больше из общества жертв, чем больше мучеников – тем лучше для нашего дела!

— Нашего? – напирая на слово, переспросил Вельтищев.

— То есть, конечно, не вашего, а нашего! – пояснил Антизитров. – Мы теперь с глазу на глаз, и так как вы более или менее запутаны и потому доносить не пойдете, то я и могу говорить с вами откровенно. Для успеха дела жизнь и судьба какого-нибудь одного, хотя бы и хорошего, человека ровно ничего не значит. Мы должны приносить жертвы, хотя бы для поддержки общественного мнения, и потому – пусть Коробов отправляется. Нам и на каторге нужны наши люди.

— Однако ж сами вы небось туда не пожелаете? – улыбнулся Вельтищев.

— Я?.. Я – другое дело, потому как у меня есть другое назначение. Мне теперь прежде всего нужно удрать из России.

— Куда же это?

— В Швейцарию, к нашим!.. Ведь там у нас – ух какое дело организуется!.. Там теперь люди нужны, и мне надобно торопиться.

— А что, вы не были шпионом? – с несколько наивным видом спросил вдруг Вельтищев, которому, для довершения характеристики, захотелось несколько поглубже проштудировать прошлое этого барина.