Книга Зеркала и отражения, страница 67 – Игорь Москвин

Половой понизил голос, даже приблизил голову к Шереметевскому.

— Вы не слышали, что Пров Сергеевич замёрз на улице?

— Конечно, слышал. А что с его кончиной не так?

Парнишка обернулся, словно кто-то мог подслушать.

— Убили его, вот что.

— Так не украли у него ничего, как мне говорили.

— Ага, не украли, а по голове всё-таки ударили, – ухмыльнулся половой.

— А ты откуда про рану слышал? – удивился Леонид Андреевич и с некоторым недоверием посмотрел на собеседника.

— Я сам видел. Когда Прова Сергеевича в сани грузили, то фонарями освещали, вот я и разглядел.

— А как же полиция?

— А что полиция? Нашему Цацке только с хозяина подношения требовать. А чтоб кого найти, тут смекалка нужна. А у него откуда? – с издёвкой произнёс собеседник, но тут же лицо парнишки помрачнело. – Чего это я? Вы же тоже полицейский?

— Тоже, – подтвердил Шереметевский, – но полицейский полицейскому рознь. Это сродни тому, какого повара твой хозяин наймёт, таким обед и будет.

— А я бы сказал, как телегу подмажешь, так она и поедет. – Парнишка был явно не робкого десятка и высказывался, невзирая на лица. Хотя у каждого иной раз прорывается сквозь молчаливое наблюдение некоторая откровенность.

— И это есть, – поддержал собеседника Шереметевский. Надо же, глазастый половой заметил сразу то, на что не обратили внимания (или попросту сделали вид, что не заметили) ни полицейские чины, ни судебный следователь, ни доктор. Видимо, Пров Сергеевич действительно мог опознать человека, которого он видел над трупом. И это подтверждается предыдущими показаниями – высокий человек в тёмном одеянии и лошадь. – Значит, за купцом вышел господин с больными глазами?

— Ну, не сразу, – сказал рыжий и хмыкнул, – сперва подозвал меня…

— Ты же сразу подлетел?

— Не без этого. Волка ноги кормят, а чем больше обслужишь, тем больше в карман положишь. – Первое правило половых, заработок которых зависел от чаевых, известно было не только полицейским, но и посетителям.

— И сколько тебе оставил господин в тёмном пальто?

— Как обычно.

Леонид Алексеевич тоже хмыкнул. Убийца, ежели это на самом деле был он, знает: половой, через которого проходит множество посетителей, может запомнить того, кто пожалел монету или, напротив, дал много, а потом, если полиция проявит интерес, сможет описать клиента.

— Ладно, братец, ступай, – и Шереметевский протянул парнишке рублёвую монету, – я и так отнял у тебя время.

5

Становой занимал двухэтажный каменный дом напротив сельской церкви. Видимо, постеснялся возводить своё жилище выше тёмных куполов, тем более, как выяснил Гурский, дом приставу достался от брата.

Он встретил гостя в рубахе, поверх которой тянулись широкие полосы подтяжек. Сидел за столом, на котором курился вёдерный самовар. На висках хозяина выступил мелкий бисерный пот. Он тяжёлым взглядом посмотрел на очередного, как ему показалось, просителя или человека, которому надо опять улаживать какие-то дела.

— Здравствуй, мил-человек. – Становой поставил стакан в подстаканнике на стол. Тяжело вздохнул, словно до этого ворочал мешки. – С чем пожаловал?

Гурский стоял в пальто и не знал, куда деть шапку. Мял в руке.

Нерешительность не укрылась от коллежского асессора Щуки.

— Мил-человек, я – человек занятой, не трать попусту моё время. – И снова взялся за ручку подстаканника.