Книга Зеркала и отражения, страница 56 – Игорь Москвин

— Да вижу я, – отмахнулся хозяин. – Зачем кого-то искать, если сделал отписку, что, мол, замёрз очередной купчина, перепившийся в трактире. Так?

— Не совсем…

— Не совсем, – Сидоров не дал возможности возразить, сразу перебил: – Не совсем. Господин, как вас там…

— Шереметевский.

— Господин Шереметевский, я что, не знаю, как наша доблестная полиция работает? Как мзду брать, так они уж за дверью стоят, а как свои обязанности выполнять, так сто причин находится, почему это невозможно. А!.. – и ударил по столу кулаком.

Леонид Алексеевич хотел было возразить, но не стал. Человек в гневе не всегда руководствуется здравым смыслом, иной раз вспыхнувшее сильное чувство затмевает разум. Сергей Прович некоторое время стоял, опершись о стол кулаками, и смотрел на скатерть, словно взглядом хотел прожечь в ней дыру.

Повисла пауза наподобие театральной, когда артисты застывают в искусственных позах и ждут либо оваций, либо гнилых помидоров.

— Господин Шереметевский, – хозяин наконец успокоился, от лица отхлынула краска, – надеюсь, хоть вы в столице доводите всё до конца.

— Сергей Прович, я понимаю вас, – Леонид Алексеевич говорил медленно, подбирая слова, – злость и обида не самые лучшие помощники в жизни. Иногда они мешают взглянуть здраво на некоторые, казалось бы, очевидные вещи. Вот у вас никогда не возникало ощущения, что со смертью вашего батюшки что-то не то?

— Честно?

— Сергей Прович, мы здесь одни. Свидетелей нет, поэтому мы можем говорить правду, какой бы жестокой она ни казалась.

Хозяин отошёл от стола, заложил руки за спину, вздернул подбородок, словно собираясь произносить с трибуны речь. Но вместо этого пристально посмотрел на петербургского чиновника.

— Я вам слукавил давеча. Я никогда не думал о смерти батюшки как о насильственной, мне такая мысль в голову не приходила. Но вот вы сказали о странности – тут меня и осенило. Простите, что вспылил. Со мною не часто такое происходит.

— Вы какой университет окончили? – вдруг задал Шереметевский вопрос, не относящийся к делу.

— Санкт-Петербургский, – машинально ответил собеседник. – А как вы поняли?

— Не буду выдавать сыскных секретов. – Хотя здесь тайны не было. Прежде чем заниматься свидетелями, Шереметевский запросил сведения обо всех – так и узнал, что Сергей Прович учился в университете со всей прилежностью, хотя не блистал и в первые ряды не рвался. И было это до 1887 года, когда правительством было решено принимать в Санкт-Петербургский университет только молодых людей, получивших аттестат зрелости в гимназиях Санкт-Петербургского округа или тех, чьи родители или родственники живут в столице. – Стало быть, вы не заподозрили в смерти батюшки ничего преступного.

— Так я-то не служу в полиции!

— Вы правы. Не всегда можно усмотреть в смерти насильственность.

— Соглашусь с вами, господин Шереметевский, соглашусь. Но…

— Тогда, Сергей Прович, вернемся к вашему батюшке. Припомните, что он вам рассказывал о нахождении покойницы.

4

Перед Коцингом стояла дилемма: посетить Екатерину Матунину прямо сейчас или повременить. И первый вариант был не слишком хорош, и второй. Каждый из них имел свои достоинства и недостатки. А если всё-таки девица тайно встречается с воздыхателем, который и является искомым убийцей, тогда тот затаится и его уже не найти… Хотя бывало, что находили и по меньшим уликам и приметам.