Книга Зеркала и отражения, страница 57 – Игорь Москвин

В конце концов он решился на встречу. В этом были резоны: если девица побежит предупредить кавалера, то можно его и выследить.

Квартира Матуниных располагалась в первом этаже, состояла из трёх спален, гостиной и кухни.

Якова Яковлевича провели через небольшой коридор в гостиную, где за круглым столом сидели, как определил Коцинг, мать и одна из дочерей. Петербургский чиновник попытался угадать, кто перед ним – Екатерина или Елизавета, но не сумел. От этого на его губах появилась едва заметная улыбка.

После обоюдных представлений Якову Яковлевичу указали на свободный стул.

— Садитесь, господин Коцинг.

— Благодарю, – учтиво ответил чиновник для поручений.

— Чаю? – спросила, вставая, Екатерина, ибо это, как выяснилось, была она. Вслед за ней поднялся Яков Яковлевич, выказывая учтивость по отношению к хозяйкам.

— Не откажусь, – на сей раз слегка уставшее лицо Коцинга озарила широкая улыбка.

— По какой нужде вы решили навестить бедных сироток и их престарелую мать, прибыв из самой столицы? – Женщина выглядела моложе своих лет, сидела с прямой спиной, на лице её петербургский чиновник в первую минуту не заметил морщин, но стоило присмотреться, как на лбу и щеках разглядел целую сетку. Седину она не пыталась скрыть и в целом выглядела довольно элегантно – старое платье сидело словно тронное.

Яков Яковлевич не стал рассыпаться в комплиментах, чтобы расположить мать к себе. Слишком он устал за последнее время, не столько от переездов, сколько от бесконечных бесед, в которых каждое слово приходилось просеивать сквозь сито, отделяя шлак.

— Елена Петровна, поверьте, я проделал путь не для того, чтобы полюбоваться вашим городом.

— Я так не думаю, господин Коцинг, – хозяйка улыбнулась в ожидании объяснений.

— Может быть, до вас доходили слухи о преступлениях в Тихвине?

— Слухи?.. – женщина словно бы не обратила внимания на слово «преступления».

— Да, слухи, – Яков Яковлевич склонил голову, – поскольку на истинные сведения наложен цензорский запрет.

— Даже так?

— Именно.

Хозяйка отбросила игривое настроение и уже серьёзно произнесла:

— Уж не о тех ли несчастных девицах вы говорите?

— Видимо, мы с вами располагаем одними и теми же сведениями.

— Видимо, – женщина опять застыла в ожидании.

Паузу прервала Екатерина, принесшая на подносе чайник, три чашки на блюдцах и тарелку с маленькими крендельками.

Коцинг вскочил. И сел, когда третий стул заняла дочь хозяйки.

— Катенька… – начала мать, но потом вопросительно посмотрела на гостя. – Вы позволите поделиться тем, что вы рассказали?

— Извольте.

— Катенька, помнишь, нам Евдокия Селивёрстовна рассказывала про… про случаи в Тихвине? – слегка запнувшись, договорила хозяйка.

— А как же! Такой ужас!.. Ой, простите, – зажала рот ладонью девушка.

— Вот господин Коцинг приехал из Санкт-Петербурга расследовать смерть несчастных.

Екатерина с любопытством взглянула на гостя.

— Это правда?

— Истинная, – подтвердил Яков Яковлевич.

— И вы надеетесь найти этих злодеев?

— Надеюсь.

— Простите, но верится с трудом. Местные Видоки не смогли, а вы сможете спустя столько времени? Мне кажется, что поиски убийцы сродни нахождению иголки не в стоге сена, а в амбаре, где оно хранится.

— Екатерина Семёновна, вы правы, порой наши дознания напоминают поиски иголки в тёмном амбаре в безлунную ночь, но поверьте, что и тогда мы, правда, не всегда, – признался гость, – находим не только иголку, но и вытащенную из ушка нитку.