Книга Зеркала и отражения, страница 42 – Игорь Москвин

— Может быть, муж или жених?

— Не похож. Этих я сразу определяю. А тот мужчина старался держаться в тени, если вы меня понимаете.

— А как он выглядел?

— Простите, я не обращала на него внимания. Но когда я задавала барышне наводящие вопросы по платьям, она украдкой бросала взгляды на этого человека. И мне даже показалось, что он утвердительно ей кивал: мол, правильно она ведёт разговор.

— Всё-таки попытайтесь вспомнить, как он выглядел. Как был одет? Какие у него руки?

— Руки?

— Ну да, руки.

— Вот вы упомянули о руках, и я вспомнила. Тогда я не слишком их рассматривала, так, вскользь взглянула, а вот теперь, – лицо хозяйки помрачнело и стало ещё более серьёзным, – я вспоминаю, что они были такими… ну, в общем, ухоженными, словно этот человек никогда не занимался тяжёлым трудом.

— То есть вам показалось, что истинный заказчик – он?

— Не то чтобы показалось, но складывалось впечатление, что он в их дуэте первая скрипка. Если вы меня понимаете.

— Отлично понимаю. Значит, мужчина старался держаться в тени, чтобы его не запомнили?

— Вы правильно подметили.

— Скажите, а девица не называла адреса, по которому надо прислать готовые платья?

— Увы, мне показалось, что она плохо знает наш город, а возможно, в нём впервые.

Женщина снова сощурила глаза и этими щёлочками прямо-таки буравила Коцинга, явно намереваясь сказать что-то нелицеприятное. Наконец решилась:

— Простите, господин петербургский чиновник, но что такого натворили эти люди, если ими заинтересовались в столице?

— Эти люди могут быть причастны к тяжким преступлениям…

— Вы – как в газетах: ни одной подробности, сплошные отговорки, – позволила себе съязвить хозяйка.

— Тайны здесь никакой нет, тем более что у нас, в сыскной полиции, нет цензоров. Эти люди подозреваются в убийстве.

— Господи! А ведь девица показалась мне вполне порядочной.

— Вот её, возможно, и убил тот мужчина.

— Да что вы говорите! – всплеснула руками госпожа Серова. – Тогда мне её жаль. Такая молодая… – она покачала головой. – Или всё-таки и она преступница?

— Мы это выясняем. Не позволите ли поговорить с вашими работницами? Возможно, они что-то могли запомнить. Вы больше внимания уделяли заказчице, а они, вероятно, обратили взгляды на мужчину.

— Пожалуйста. Мои работницы в вашем распоряжении. Только прошу, ненадолго. У меня много заказов.

По завершении расспросов Яков Яковлевич узнал, что заказчицу звали Екатериной Матуниной. Это услышала одна из работниц, которая случайно проходила мимо комнаты хозяйки, а фамилию запомнила, потому что сама имела такую же. Хотела присмотреться к девице – может быть, родственница, – но не успела. Заказчица быстро вышла из мастерской, а забирать платья прислала того же мужчину, который принёс штуки материи.

— Высокий, худощавый, на вид не слишком сильный, но это впечатление обманчиво, – добавила ещё одна работница.

— У него широкие плечи, а руки как у барина, но крепкие. Такие и подкову разогнут играючи. Вот только скользнул он глазами, – добавила работница, – как холодом обдал. Не живые, а какие-то застывшие, больше похожи на ледышки. Приметы… особых я не заметила. А вот одежда чистая, новая, мне подумалось, что надета впервые. Вероятно, показалось тогда, но… Не знаю.

Но все сходились во мнении, что худощавый и высокий. С усами или без – выяснить оказалось невозможно. Одни настаивали, что усы были, другие говорили, что отсутствовали. Одни утверждали, что подбородок мужественный, другие – что скорее женоподобный.