Книга Зеркала и отражения, страница 113 – Игорь Москвин

— Для моего чина…

— Вот именно, чина, – фыркнул Покровский.

— Мне не хотелось бы сейчас обсуждать продвижение по службе в моём родном департаменте. Там виднее, кто чего достоин.

— Хорошо, Леонид Алексеевич, вам неприятна эта тема, не будем её обсуждать. Есть, видимо, более важные дела? – Это был то ли вопрос, то ли утверждение, то ли прозрачный намёк.

— Конечно, есть. – Шереметевский хотел понять хозяина, но ему это никак не удавалось. Возможно, тот был искусным актёром.

— Не поделитесь? – И, заметив испытующий взгляд собеседника, Покровский добавил: – Только не говорите о служебной тайне. Мне кажется, что неспроста вы зашли ко мне на огонёк. Вижу, что накопились некоторые вопросы, требующие моего, – и утвердительно кивнул, – да, именно моего объяснения.

— В сущности, вы правы, Александр Александрович. Я пришёл к вам за ответами на вопросы, которых у меня накопилось множество.

— Хорошо, я вас слушаю.

Шереметевский не спешил. Поднёс бокал к лицу и осторожно вдохнул аромат напитка, потом пригубил, но выпил коньяк не сразу, а немного подержал во рту, перекатывая от одной щеки к другой.

— Вы правы, такой напиток надо смаковать, а не пить стаканами, как делают наши… – он не смог сразу подыскать определение.

— Нувориши, – подсказал Покровский. – Для таких людей французы придумали слово «нувориш». Но мы опять отклоняемся в сторону. Вы так и не ответили, как продвигаются ваши дела.

— Вашими молитвами, – Шереметевский хотел поставить бокал на стол, но не решился: хозяин пристально наблюдал за каждым движением гостя, и рука, опущенная в карман, вызвала бы подозрение.

— Вот в этом вы весь: отвечаете на вопрос так, что невозможно понять, что вы имели в виду. Хотя от собеседника или… – Покровский сделал театральную паузу, – допрашиваемого всегда добиваетесь нужного ответа.

— Не всегда, но иной раз получается.

— Спрошу прямо. Как продвигается ваше дознание в нашем городке? – Александр Александрович подчёркнуто произносил: «ваше», «нашем».

— Я же сказал: ни шатко ни валко. Хотя если бы вы читали газеты…

— Почему вы думаете, что я не читаю газет?

Не отвечая, Шереметевский продолжал:

— Если бы вы читали местные газеты, в особенности «Новгородский листок», вы были бы осведомлены о ходе дознания.

Ни один мускул не дрогнул на лице хозяина, глаза оставались безжизненными и тусклыми, только почему-то покраснели кончики ушей.

— Вы, любезный друг, считаете «Новгородский листок» за газету? Не падайте так в моих глазах. Там новостей-то нет, одни досужие домыслы, да и то основанные на слухах.

— Исходя из ваших слов, нельзя верить никому.

— В самую точку. – Бокал дрогнул в руке Александра Александровича. – Я перестал верить газетам, когда… Было в моей жизни одно примечательное время, когда пришлось общаться с людьми, говорящими о себе как о независимых наблюдателях, но увы, пришлось в них разочароваться. У каждого издания есть хозяин, мнение которого превалирует над всеми остальными, и поэтому все публикации…

— Вы хотите сказать, что у кого грош, тот и командует?

— Именно так. Вот вы, простите, что затрагиваю вас, но… скажите, разве не поступало от ваших начальников приказание или настойчивая просьба, допустим, какое-нибудь дознание не вести в том направлении, куда ведут отчётливые следы, а идти в противоположном направлении? Только давайте начистоту, без экивоков. Согласны? Время откровений?