Книга Зеркала и отражения, страница 115 – Игорь Москвин

— Именно он. Хотя хитрый был Иван Дмитриевич, хотя и потакал начальству, но дело своё знал и вёл дознание до конца, отдавая вышестоящим результаты, чтобы те принимали решения. Сбрасывал он таким образом груз ответственности со своих плеч. Видите, можно и так выказывать своё несогласие.

— Простите, Леонид Алексеевич, но вы же не Иван Дмитриевич?

— Увы, я только Шереметевский, а не Путилин. Да, раскрытых преступлений у меня поменьше будет, но, поверьте, честь мундира сыскного агента я не уронил.

— Ну да, – в первый раз по лицу Александра Александровича промелькнула тень, – я упустил в вашей служебной карьере это время. Хорошего учителя вы получили тогда.

— Согласен.

— Вижу, коньяк вам пришёлся по вкусу? – неожиданно переменил тему разговора Покровский.

Шереметевский старался не терять бдительности, но опять почему-то вдоль позвоночника пробежала холодная капля пота, вслед за ней ещё одна. Леонид Алексеевич слегка пошевелился и упустил миг, когда Покровский оказался позади. Почти сразу раздался щелчок, и петербургский чиновник почувствовал, как что-то металлическое упёрлось ему в затылок.

— Советую вам, любезный Леонид Алексеевич, не делать резких движений.

Когда голова Гурского коснулась столешницы, сбив на пол чашку и блюдце с куском пирога, Анастасия вскочила из-за стола. Сперва замерла, прислушиваясь к уличным звукам. Но ничего подозрительного не услышала. Зло посмотрела на мирно спящего титулярного советника, гадая, кто же он на самом деле. Александр держал её в курсе всех текущих и будущих дел, но лежащий здесь господин не вписывался ни в одно из них. А значит, мог быть только полицейским или… бандитом, ранее продававшим паспорта.

На гадание не оставалось времени, надо было срочно действовать. Хотя и насыпала Анастасия господину в чай большую дозу сонного порошка – девицам хватало и половины, – её охватил безотчётный страх: а вдруг он очнётся раньше? Достала из нижнего ящика комода верёвку и ловкими движениями связала руки петербургского гостя за спиной. Столкнула со стула на пол. Гурский рухнул мешком, даже не застонав и не дёрнув ни рукой, ни ногой.

Только выполнив все эти манипуляции, Анастасия присела на краешек стула.

Её опять охватил страх, но вскоре улетучился, как утренний туман под лучами восходящего солнца. Сквозь щель между портьерами она выглянула на улицу – там был только снег, деревья, раскинувшие ветви, словно для объятий, и ни одного человека. Стоя у окна, она прошептала:

— Надо что-то делать. Где же Александр?

Анастасия сжала до боли губы. Вот так всегда – как только он нужен, его не найти. А сейчас он нужен, как никогда. Ведь нельзя же бросить гостя здесь… Хотя почему нельзя? Новые паспорта уже есть, и не фальшивки, которым нет доверия, а самые настоящие. Ну, где же он?

— Леонид Алексеевич, я прошу вас, не натворите глупостей, – голос за спиной звучал тихо, но с такими металлическими нотками, что Шереметевский не решался даже передёрнуть плечами. – Мне не хотелось бы проливать кровь в комнате. Пусть даже я в ней больше не собираюсь жить.

— Александр Александрович, вы же понимаете, что после содеянного вам далеко не уйти?

— Понимаю и вполне себе отдаю отчёт, что здесь не столица, где можно затеряться, – здесь, простите, каждая собака на виду. А ещё я вижу, как ваша рука нервически пытается скользнуть в карман пиджака, который оттянут вниз. Там револьвер?