Книга Зверь в Ниене, страница 96 – Йёрген Теодорсон

Где-то далеко хлопнула дверь. Заскрипела по морозному снегу ковыляющая походка.

Старческий голос спросил по-русски:

— Кто ты есть?

— Господа из ратуши пожаловали к герру Тронстейну, – бодро объявил Петрович.

— А-а, – с заметным облегчением протянул старик. – Хозяйка-то уехали, а энтот дома.

Застучал смёрзшийся в камень брус. Воротина медленно отворилась. Петрович помог откинуть другую. Дед в зипуне и со свисающими из-под шапки седыми космами до плеч отошёл с дороги, придерживая непокорную створку. Петрович забрался в сани и лихо подкатил к крыльцу господского дома.

— Нам туда, Калле, – указал на флигель Клаус Хайнц.

— Идём, – юстиц-бургомистр откинул полость и выкарабкался на снег, придерживая висящую на перевязи шпагу.

Следом, неповоротливый в огромных ботфортах, выбрался Клаус Хайнц, предварительно воткнув перед санями трость. Мелкая камзольная шпажка, нацепленная для проформы, цеплялась и мешала.

Ночью был снегопад, однако дорожки были расчищены и отвалы имели ровные, прибитые лопатой.

Железные кулаки Тронстейна поддерживали железный порядок.

Тут на крыльцо мызы вышел и сам Тронстейн, чем-то занятый в господском доме.

— Не ждал, – сказал он по-шведски. – Госпожа уехала в Конов-хоф. Вернётся к Рождеству.

— Мы прибыли к вам, герр Тронстейн, – учтиво ответил Хайнц.

Тронстейн кивнул и повёл незваных гостей к себе во флигель.

Печурка управляющего была протоплена с вечера, а ныне сделалось не жарко. Большую часть времени он проводил на улице или в господском доме, а сюда приходил, в лучшем случае, спать.

В сенях оббили с обуви снег. Тронстейн предложил гостям не разоблачаться, за что Клаус Хайнц был крайне признателен. За отворотами ботфортов лежало по маленькому пистолету. И если их присутствие можно было объяснить голодными в зимнем лесу волками, то остаться в усадьбе без оружия под рукой оказалось бы совсем плохо. Бог знает, чем обернётся беседа.

А разговор предстоял сложный.

Хильдегард Тронстейн усадил гостей за стол на скамью, а сам уселся напротив них на жёстком стуле с высокой спинкой. Положил руки на подлокотники и замер с каменным лицом, показав таким образом готовность внимать.

— У меня к вам возникли вопросы, герр Тронстейн, – сказал Грюббе. – И я хочу получить на них ответы.

— Говорите, – сказал управляющий.

«Какой ясный стокгольмский выговор», – подумал Хайнц и утвердился в своих догадках.

— Первое, о чём я желаю спросить вас, герр Хильдегард, кто вы на самом деле и кем вы приходитесь Ингмару Тронстейну? – деловито начал опрос юстиц-бургомистр. – Или мне называть вас «фрекен Хильда»?

* * *

— Вздор.

Управляющий вцепился пальцами в подлокотники, глаза блеснули холодным огнём.

«Боится», – подумал Хайнц.

— Что вы себе позволяете? Если вы приехали ко мне домой оскорблять меня, вам лучше покинуть его. Немедленно.

Юстиц-бургомистр в подобных случаях никогда не проявлял чувств. Вот и сейчас он объяснил ровно и деловито:

— У нас нет умысла наносить вам оскорбление. Мы – должностные лица на службе магистрата. Мы выполняем свой долг, наложенный на нас присягой городу, – устанавливаем истину.

— Вы обозвали меня чужим именем.

— Какое же ваше имя?

— Вы знаете его.

— Мы до недавнего времени тоже считали, что знаем, но сейчас не уверены в этом.

— Мою личность может подтвердить фру Анна Елизавета и герр Бернхард Стен фон Стенхаузен лично.