Книга Круговорот и тени, страница 53 – Джин Родман Вулф

— Шёлк… Хор-роший! – прокаркал Орев.

Свин сдёрнул с лица засаленную серую тряпку, прикрывавшую его глаза, и в тот же миг он – он, полагавший себя зрячим – словно бы вправду обрёл зрение.

Громадная, заросшая бородой физиономия Свина оказалась лицом Шёлка.

— Вот это и вправду крайне любезно с твоей стороны, – сказал он Выжлецу, умывшись и глотнув заваренный Пижмой мате, – только не поздновато ли мы отправимся в путь?

— Да, поздновато, – согласился Выжлец, – но – ладно, ничего страшного. Обычно я выезжаю незадолго до ростени – вот, Пижма наверняка подтвердит: она ж, как её ни отговаривай, всякий раз поднимается тоже, завтрак мне приготовить да проводить.

— А когда он уедет, опять спать ложусь, – со смехом добавила Пижма.

— Если погода хорошая, а ослов гнать изо всех сил, – продолжал Выжлец, – к вечеру я добираюсь до неплохой старой гостиницы в центре города и там ночую. Цены у них не то чтоб ужасно высокие, а я прямо с утра закупками заняться могу.

— Понимаю.

— Однако нынче мы, даже выехав сию же минуту, до затени в город не поспеваем. Придётся нам, стало быть, заночевать по-походному где-нибудь у дороги или остановиться в одной сельской гостинице – я знаю где. Там не так уютно, как в той, городской, где я обычно ночую, но пару-другую долек сбережём, а у дороги, под открытым небом, ночлег вовсе бесплатный. В любом случае поездку закончим назавтра, и после обеда я отправлюсь по торговым делам.

— Приготовить вам что-нибудь или подождём, пока Свин не проснётся? – спросила Пижма.

— Подожди лучше, – решил Выжлец, – он же съест больше, чем мы с Бивнем вдвоём, вместе взятые.

— Тогда я хотела бы показать Бивню нашу лавку. Можно?

Выжлец, взглянув на него, пожал плечами.

— А тебе интересно на неё любоваться? Лавка как лавка, со всех сторон обычная, только уж очень маленькая.

— Но мы же там трудимся, – возразила Пижма, – а значит, для нас она совсем не обычная. Эта-то наша, а другие – нет.

Лавка их располагалась на деревенской площади, невдалеке от принадлежавшего обоим домика на окраине. Почтительно пропущенные им вперёд, Выжлец с Пижмой поднялись на крылечко о трёх ступенях и отперли дверь.

— Думаю, покупателей в такую рань ждать не стоит, – сообщила ему Пижма, – но если вдруг кто придёт, отпустим всё, что им требуется, а после, уходя, закроемся снова. Вот провожу вас со Свином и Выжлецем, тогда дневную торговлю и начну.

— А вы говорили, маленькая, – протянул он, оглядывая блестящие кастрюли со сковородами, свисавшие с потолка, бочонки гвоздей, молотки с пилами, развешанные на гвоздиках, вбитых в стены. – Да ведь она куда больше нашего дома на Ящерице, а мы в том доме как-никак троих детей вырастили!

— И наверху ещё комнаты есть, – сообщила ему Пижма. – Раньше отец внаймы их сдавал. Мы тоже пробовали, только жильцов не нашлось.

— Нынче пустых домов всюду полно, – пояснил Выжлец. – Если кому нужен дом – выбирай, въезжай да живи.

— Теперь мы там запасы держим и ещё кровать, чтоб матушка могла прилечь да вздремнуть, если чересчур утомится. Надо было минувшей ночью тебя сюда отвести, чтоб выспался на постели, по-человечески.

— Мой отец в городе точно такую же лавку держал. Только на самом деле не в точности такую же, поменьше. Торговал там бумагой, перьями, чернилами, счётными книгами и тому подобным.