Книга Круговорот и тени, страница 393 – Джин Родман Вулф

П. Р.: Но ведь в некоторых издательствах наверняка работают или когда-то работали хорошие, знающие редакторы – вот, например, Дэймон Найт?

Дж. В.: Да, так и есть. Отправляя Дэймону Найту «Цок-цок», я разделил текст на две колонки, изобразив в обеих, как выглядит ситуация с точки зрения каждого из персонажей. Опубликовать рассказ в две колонки он возможности не имел и вернул мне рукопись, пометив места, где, на его взгляд, следовало, оставив отступ, дать слово землянину, а где – инопланетянину. Я убил целый вечер, перечитывая рассказ, стараясь улучшить работу Дэймона, и обнаружил, что не могу. Он всё, буквально всё сделал верно. Все отступы, все до единой смены повествователя оказались на своих местах. К концу того вечера я почувствовал, что многому научился, всего-навсего оценивая его труд и понимая, отчего каждая из правок верна, отчего отступ нужен именно здесь и отчего мои старания разбить текст иначе не дают нужного результата. Тут я и осознал, что, в определённом смысле, созрел. Что перерос период ученичества и сделался подмастерьем. Понимаете, в те времена я был не просто относительно малоизвестным писателем, а писателем, абсолютно никому не известным. Несколько позже Дэймон Найт, отвечая на моё письмо, заметил: «Вот уж не думал, что выращу вас из бобового зёрнышка», – поскольку я продолжал писать рассказы и отправлять их ему, и с течением времени они становились всё лучше.

П. Р.: Речь о рассказах для антологий «Orbit», в те времена составлявшихся Дэймоном Найтом?

Дж. В.: Да. «Orbit» – или, скорее, Дэймон Найт, принимавший все решения относительно «Orbit» – стала первым изданием, регулярно покупавшим и публиковавшим мои работы. Правда, то был не первый и даже не второй коммерческий успех. Вторым стал рассказ «Горы как мыши», купленный Фредериком Полом. Но те успехи оказались одноразовыми, а Дэймон Найт покупал около половины получаемых от меня рассказов, и в этом никакое другое издание сравниться с «Orbit», конечно же, не могло. Другие покупали что-либо от случая к случаю. Так редко, что и статистику вести невозможно: процентная доля слишком мала.

П. Р.: «Цок-цок» с самого начала показался мне произведением основополагающим. Там столько основных тем, появляющихся в более поздних произведениях, – и субъективность, и прочие особенности восприятия.

Дж. В.: Возможно. Вполне вероятно, так оно и есть. Инопланетный тролль под мостом, конечно же, не на шутку повредился умом. Он обладает удивительными способностями, он – рудимент дивной цивилизации, и при этом безумен. Последний из сородичей, он отказывается принимать мир как есть, отказывается признавать себя последним из собственной расы, а цивилизацию, построенную собственной расой, погибшей.

П. Р.: В таком случае «Цок-цок» – рассказ довольно ироничный, если вспомнить, как траки, то есть тролль, втолковывает рассказчику-человеку: ваша-де раса «лишена объективности восприятия». Однако сам траки тоже лишён объективности. Все три персонажа – и Гарт, и Карсон, и траки предлагают читателю весьма субъективные интерпретации происходящего.

Дж. В.: Да, да. Разумеется. Собственные недостатки мы всегда видим прекрасно, только не в себе, а в других. Именно это и происходит с траки.

П. Р.: Однако замечание траки, несмотря на его сумасшествие, в определённом смысле довольно-таки разумно. Он всего-навсего не замечает иронии положения.