Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
П. Р.: Да, в том и беда львиной доли научной фантастики. Стандартные миры, совершенно одинаковые, куда бы герой ни отправился. Дж. В.: Вот именно! Чем мне всерьёз досаждает наша научная фантастика – и сам я в сём смысле, вполне вероятно, тоже не без греха, – так это мирами, где по всему свету всё одинаково. Куда в этих мирах ни пойди, куда ни взгляни, везде обнаружишь одних и тех же людей, живущих в обществах одного и того же типа, имеющих дело с одной и той же флорой и фауной, и даже с погодой, но это же так далеко от достоверности! П. Р.: Что вы превосходно демонстрируете, например, в «Книге Нового Солнца». Дж. В.: Хотелось бы надеяться. П. Р.: Как вы думаете, вот эта скрупулёзная работа над характерами и над стилем вообще и есть причина тому, что вас называют «писателем для писателей»? Считаете ли вы себя таковым? Если да, до какой степени? Дж. В.: Ну что ж, писатель для писателей – это тот, кого другие писатели читают со всем возможным вниманием, однако широкие читательские круги особым вниманием не балуют… Да, очевидно, в какой-то мере это до сих пор так. П. Р.: Каким же писателем вы считаете себя сам? Писателем для писателей или писателем для читателей? В «Солнце “Гелиоскопа”» из «Замка Выдры» [на данный момент перепечатанного в «Замке дней»] читатели названы публикой искушённой, а писатели их рабами. Действительно ли вы так и думаете? Дж. В.: Разумеется. Я всякий раз, всякий раз стараюсь писать для читателя и только для читателя. Кто есть писатели? Потомки Гомера, слепца, бродившего из одного богатого дома в другой и рассказывавшего истории собственного сочинения. Излагал он их античным греческим стихом, гекзаметром, поскольку так они, прежде всего, лучше запоминаются, да и слушателям это нравилось. Удастся развлечь хозяев, вечером у него будет хлеб и похлёбка. Не удастся – скорее всего, вышибут пинком за ворота. Все мы – его дети. Допустим, напишу я книгу, а «Tor» или ещё кто-нибудь её напечатает, но если книгу не станут покупать, нам конец. По-моему, одну из величайших ошибок люди совершают, стараясь писать для кого-либо, кроме читателя: для самих себя, для редакторов (обычно с редакторами они настолько, чтобы писать для данного человека, не знакомы, но это их не останавливает), для собственных матерей и тому подобное. Такой подход в корне неверен. Писать, хочешь не хочешь, следует для читателя. Я думаю, в таком случае шансы достичь, чего хочешь достичь, гораздо выше. Отсюда, кстати заметить, и трудности с работой над книгами для детей: лишние, совершенно не нужные преграды, не позволяющие автору обращаться непосредственно к детям. Тут автору приходится писать и для работника детской библиотеки, и для родителей – ведь книгу в итоге приобретают они, и так далее и тому подобное. Поневоле проникаешься желанием, изничтожив всех этих посредников, обращаться прямо к ребёнку, примерно как Льюис Кэрролл, писавший исключительно для Алисы Лидделл. Он начал работу над сказкой, полагая, что просто прочтёт её Алисе Лидделл, своей маленькой подруге. Так следовало бы поступать и нам, но, увы, система книгоиздания не позволяет. П. Р.: Недавно я слышал от кого-то, что ваша книга «Дьявол в лесу» может оказывать «нежелательное воздействие» на детей. Что думаете об этом вы сами? |