Книга Круговорот и тени, страница 239 – Джин Родман Вулф

На месте этой девчонки я бы сдался уже через час или около. Может, и часа бы не продержался. Однако она не сдавалась, и со временем мне страсть как захотелось убраться оттуда. Отправился я на середину лодки (как говорится у моряков, к миделю), поглядел, как Джугану борется с одним из матросов, а когда вернулся на шкафут, она всё ещё пела. Отцовская птица сидела у неё на плече, а отец тоже стоял на бушприте, кубитах в четырёх позади них. Позвал он меня, и, стоило мне дойти до ближайшего рустера, попросил распорядиться, чтоб капитан отдал команду убрать все паруса. Я взял с собой Малыша, и капитан даже не подумал перечить. После этого лодка легла в дрейф, двинулась дальше совсем потихоньку, слегка покачиваясь на волнах. К тому времени мы удалились в открытое море настолько, что берег скрылся из виду за горизонтом.

Тут из воды впереди начали подниматься люди. Я, позаимствовав у второго помощника подзорную трубу, взглянул на них и обнаружил, что всё это женщины, ближайшие к нам пониже, которые сзади – повыше, отчего издали все они казались примерно одного роста, хотя в задних рядах стояли совсем уж громадины, ростом с отца, Джугану и меня, вместе взятых. На многих имелись чёрные одеяния с куколями, но некоторые, особенно великанши из задних рядов, оказались совершенно голыми. Ближайшие заговорили, запели, зовя нас. В жизни ничего похожего не видал… даже не слышал ни о чём подобном.

Девчонка всё пела, пела им, и все они, малость притихнув, поплыли к нам, как будто стояли на чём-то, движущемся под водой. Матросы перепугались до смерти, и я, увидев, что они заряжают вертлюжную пушку, велел Малышу приглядеть, чтоб они не вздумали выстрелить, а сам снова отправился вперёд. К этому времени женщины окружили лодку со всех сторон. Две из них вроде как поднялись вверх, поговорили о чём-то с девчонкой, а после с отцом: поднимаются над водой, а одежды их всё длиннее, длиннее – кабы вздумалось им прогуляться по палубе, подолы бы за ними, наверное, так и тянулись от борта до борта. Имелись ли у них ноги, ступни, сказать не могу: на чём они стояли, ткань разглядеть не позволила.

Чтоб разглядеть этих женщин получше, я снова вышел на рустерную решётку, а одна из них, взглянув на меня, улыбнулась. Зубы её оказались мелкими, остроконечными, точно гвоздики, глаза, сплошь одного цвета, вроде как светились, мерцали из-под куколя. Я поспешил отступить к самой грот-мачте, и потому не расслышал, о чём они говорили с отцом и девчонкой. Решил меч вроде Азота себе сотворить и сотворил, только работать он у меня не пожелал, и тогда я приделал к нему обычный клинок, стальной.

В скором времени женщины опустились обратно в воду, и отец с девчонкой, подойдя ко мне, велели сказать капитану, что он может снова поднять паруса, а мы прощаемся с ним навсегда. И рубин, на моих глазах полученный от одной из нагих великанш, мне отдал: он, дескать, настоящий, пускай капитану останется после того, как мы перенесёмся назад. Я рассказал ему о женщине, взглянувшей на меня, и с улыбкой спросил:

— Это не Сцилла была?

Девчонку мой вопрос разозлил – просто страсть как.

После этого мы отправились восвояси, на Синий, к себе на лодку. Вернулись уже ночью, и я, зная, что с этакой кучей мыслей в голове всё равно долго ещё не усну, вызвался взять на себя первую вахту. Разрешил Джугану, если хочет, занять мою койку, однако он довольно скоро поднялся наверх и улетел в темноту. Понимая, что он отправился на поиски пропитания, то есть крови, я невольно задумался, кто станет его добычей.