Книга Круговорот и тени, страница 230 – Джин Родман Вулф

— Джугану я, – ответил он.

Я аж вздрогнул, но тут всё вокруг озарило до белизны ярким светом. Гляжу – отец… стоит на бушприте, свет в руке поднятой держит, на плече у него его птица сидит, а девчонка, которую он называл Сциллой, тоже на бушприт вышла, даже дальше, чем он.

Тут он ладонь в кулак сжал, и свет погас, а вокруг сделалось черным-черно, будто в пещере. Вахтенные заговорили, расспрашивая друг друга, что происходит (как потом оказалось, они почти все спали на палубе). Слышал я и грохот сапог, но особого внимания на него не обратил. Вперёд двинулся и здорово опасался наткнуться на мачту либо свалиться за борт. Не помнил даже, везде ли на этой лодке вдоль бортов имеются леера: на нашей-то их нет вовсе. Так шёл я с опаской, шёл и вдруг столкнулся с кем-то – невысоким, волосатым, жёстким, точно скала. Столкнулся и сразу понял, кто это и насколько он опасен, и поспешил назваться:

— Это я, Малыш. Я, Копыто.

Случившееся дальше удивило меня, как и всё остальное, что только мне довелось повидать в Круговороте Красного Солнца, если не брать в расчёт самого последнего происшествия. Малыш с маху обнял меня, облапил, заухал:

— Хух! Хух! Хух! – и поднял меня в воздух.

Руки у Малыша оказались намного короче моих, зато толще моей ноги, а силища, силища! Я лично таких силачей до сих пор не встречал.

Примерно в это время наверх поднялся старший помощник, и Малыш опустил меня на палубу. Старший помощник долго светил фонарем в лицо мне, потом Малышу, а потом Джугану. Обоим им это пришлось не по нраву. Спустя какое-то время я решил, что он ищет отца, однако, когда отец поднял над головой свет, скорее всего, был в низах, в средней части лодки, а стало быть, и видеть его не мог.

Опасаясь, как бы старший помощник, узнав, где можно найти отца, не спихнул его за борт, я решил сделать вид, будто не понимаю, что ему нужно, и как ни в чём не бывало спросил:

— Что у вас тут за переполох? Если помощь нужна, так мы пособим.

Тамошний выговор вообще понять нелегко: уж очень чудно разговаривают, а он разговаривал чуднее всех. Ответил что-то, так мне, прежде чем я его понял, пришлось переспрашивать раза два, если не все три.

— Авыш-вроть тово… сконь цами?

И вот так всё время, всё время, но я писать, в точности как он говорил, не стану. Ну изредка разве что.

— Нет, – ответил ему Джугану. – Видишь, вернулись.

— Аку дыде лись? – полюбопытствовал старший помощник.

Я сделал вид, будто не понял и этого, и вместо ответа спросил:

— Ты, верно, отца ищешь? Ради этого и светишь нам в лица?

Старший помощник подтвердил: да, дескать, так и есть.

— Отец нанял вашу лодку и наверняка велит вам отчитаться обо всём подробно. Где мы?

— В половине дня ходу от дельты. А сам он где?

— Который час? До утра ещё далеко?

— Нет, утро уж скоро.

К этому времени я более-менее разглядел его лицо, понял, что золото отец вручил не ему, и сказал:

— Ты здесь не главный. Где капитан?

— Спит.

— Веди сюда. Отцу захочется его видеть.

Старший помощник начал было спорить, но я оборвал его возражения:

— Веди его сюда. Живо!

Тут он взмахнул кулаком, но от удара я уклонился, а Малыш ухватил его за руку и швырнул на палубу, да так проворно, легко, будто куклу девчачью. Фонарь упал, погас.

Должно быть, отец услышал шум: гляжу, а он уже здесь, будто по воздуху прилетел. Разжал он малость ладонь, и лучик света, выпущенный наружу, осветил Малыша, сидевшего на старшем помощнике, стискивая одной рукой оба его запястья. Ладони Малыша сделались куда шире, больше настоящих, однако когти остались толстенными, теми же, на которых он бегает дома, и мощных, мясистых пальцев на руках всего по два. Отец согнал его с жертвы, а старшему помощнику велел сесть. Только тогда я и разглядел его как следует: здоровый, крепко сложённый, лицо – сплошь скулы да подбородок.