Книга Круговорот и тени, страница 231 – Джин Родман Вулф

— Прошу прощения, – сказал ему отец. – Надеюсь, ты не пострадал. Знаю, знаю, Малыш у нас горяч, из себя выходит в два счёта…

— Хух-хух-хух! – заухал Малыш, указывая на собственный рот.

Я подумал, что он просит отца изменить его так, чтоб он смог разговаривать, и отцу такое, скорее всего, не под силу. Однако отец сразу понял, что ему нужно, и вручил Малышу длинный кривой нож с обоюдоострым клинком, а после ещё один, точно такой же, велев не пускать их в ход без оглядки.

Старший помощник заворчал, обещая в своё время страшно отомстить Малышу, но Сцилла велела ему сбегать за капитаном, а не то он у нас сейчас за борт спрыгнет. Ладонь отца сомкнулась настолько, что разглядеть её сделалось трудновато, однако она схватила старшего помощника, будто собираясь развернуть его к себе лицом, а руки её сделались ничуть не похожими на наши, как и у Малыша. Не руки, а будто змеи с уймой пастей-присосок вдоль всего туловища. Старший помощник попятился от неё прочь, а руки всё длиннее, длиннее, тянутся за ним следом… Наконец не выдержал он, развернулся, и – бежать, бежать со всех ног.

— Кровь, – пробормотал Джугану.

Казалось, он шепчет молитву.

Свет в отцовской ладони моргнул и погас: наверное, отцу не хотелось, чтоб я видел Сциллу.

— Кровь – нет? Ты – нет? – спросила она.

— Нет, – отвечал Джугану. – Нет, никогда.

Тем временем мне подумалось, что менять обличье, как она, куда проще, если тебя на самом деле здесь нет. Попробовал я потрогать её, но отыскать в темноте не сумел.

Отец спросил, понятно ли нам, чем мы заняты, для чего нам понадобилось море, и мы с Джугану ответили: нет.

— Устал я, – признался он. – Дать бы отдых спине… Может, вернёмся обратно? Должен сказать, так оно безопаснее.

Тут Джугану разразился мольбами. Не стану писать, что он говорил и как всё это выглядело со стороны. Всё равно почти ничего не видел, хотя и слышал, пусть даже взгляд от него отвёл. В конце концов отец сдался: ладно, ответил, останемся здесь до рассвета.

Отошли мы к лееру, сели в сторонке. Темно было здорово, но не совсем. На топе одной из грот-мачт горел красный фонарь, а ещё два покачивались над шканцами. Эти светили белым, однако, во-первых, довольно-таки далеко в ночи, а во-вторых, наша палуба, пусть и возвышавшаяся над шкафутом, находилась уровнем ниже шканцев. Спросил я отца, отчего мы вернулись на эту палубу, хотя в первый раз очутились посреди той, другой, но он ответил: не знаю, дескать, и вообще – наше счастье, что нас перенесло на лодку, а не в воду за бортом.

Сцилла уселась со мною рядом. Мне это, честно говоря, пришлось не по нраву, но что поделаешь… Полюбопытствовала она, скоро ли мы выйдем в море, и тут до меня дошло, что запах, который я почуял, едва попав сюда – это же запах моря, только не нашего, а Океана, моря Круговорота Красного Солнца. Пахло оно по-другому – может, оттого что больше, или солёнее, или попросту старше. Задумавшись обо всём этом, я даже не расслышал, что ответил Сцилле отец. Скорее всего, сказал: неизвестно, тут всё зависит от ветра.

Птица его Сциллу невзлюбила и не откликнулась на мой зов, потому что я сидел с ней рядом. Попробовал я выяснить, известно ли птице, что Сцилла прямо внутри неё, в её голове обитала, но не добился ничего, кроме «Др-рянь девочка! Сквер-рная! Кор-рм – нет!». Да, ещё она постоянно твердила «Нет, нет!» и «Птичка… Хор-роший!», о чём её ни спроси.