Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
— Да, – кивнул я, – она на свой лад добра. — От этого-то… от этого-то мне и плавание далось легко, патера. Я всё твердила себе: за ней присмотр нужен, она ещё совсем дитя… — Хотя она давно вышла из детского возраста. Да, понимаю. — Бедная девочка, – пробормотал Орев. – Бедная девочка. — Потому я жизнью и не дорожила нисколько. И гибели не боялась. Однако теперь у меня есть дочь, и я должна жить. Жить ради неё. * * * Странный сон ночью снился. Будто я вновь оказался в той самой камере, в Круговороте Красного Солнца, а на кровати моей сидит тот самый ученик палачей. Поговорили мы с ним о чём-то, а после я поднялся, подошёл к двери, а там, за решёткой крохотного оконца, виднеется спокойное, гладкое море. На зеркальной поверхности морских вод стоит сотня женщин, и все как одна в длинных чёрных одеждах, а мальчишка за спиной говорит: «И Абайя, и все они живут в море»… Проснувшись не столько испуганным, сколько в недоумении, я поднялся на палубу. Вчерашний ветер, с такой быстротой унёсший нас в такую даль, ослаб едва не до полного штиля. Море сделалось столь же гладким, как в моём сне, только, конечно, без женщин в чёрном. Быть может, эти одинаковые женщины являли собою потомство майтеры, а их одеяния – подобие её чёрного платья? Маловероятно, но лучших догадок в голову не приходит. Перед тем как вернуться в койку, побеседовал малость с Оревом. — Птичка – идти. Идти девочка. Сказать: прийти… И так далее и так далее, всё в том же духе. Я ответил: пускай, дескать, летит, если хочет, и Орев взмыл в небо. — Куда это он, патера? – полюбопытствовала майтера Мрамор с той стороны каюты. Я направился к ней. — Кажется, ты обещала поспать. — Я обещала постараться уснуть. А уснуть нам не так-то легко, – пояснила она, не дождавшись ответа. – Порой на это уходит не один день. — До сих пор страшно? — Уже не очень. Патера… — Да? В чём дело? — Как по-твоему, могла бы я, уснув, а после проснувшись, снова стать прислугой при сибиллах? Там, на Солнечной? Я отрицательно покачал головой. — Вот и мне так же думается. Однако я всё стараюсь вспомнить последний раз… когда в последний раз засыпала? Известно ли тебе, что мы, уснув, не просыпаемся, пока нас что-либо не разбудит? Посему я спала, пока майтера Початок не заглянула ко мне. Вскочила я, принялась завтрак готовить, глядь – а время-то уже к полудню… С тех самых пор я больше и не засыпала. * * * Дома! Наконец-то дома! Копыто едва не раздавил мне руку, а по спине хлопнул так, словно мы вовсе не встречались с ним в Дорпе. Крапива расцеловала Вадсиг, отчего моё сердце затрепетало, исполнившись радости, а после с поцелуями обняла меня, и это, конечно же, порадовало меня сильней всего прочего. Наш домик за время моей отлучки нисколько не изменился, и мельница снова на ходу: с выделкой бумаги Копыто справляется превосходно. Орев парит над морем с криками «Шёлк тут! Шёлк тут!», словно извещая об этом небесных собратьев, хотя все они – белые морские птицы Синего, зубастые, с вильчатыми перьями, о четырёх крыльях и о двух парах лап. Если уж начистоту, по-моему, мы не испытывали бы большей радости, даже если бы здесь, с нами, действительно оказался сам Шёлк. А вот и ты, дорогая моя Крапива, вышла из дому, посидеть со мной. Правду сказать, я с самого начала писал эту повесть для тебя, и потому должен описать сей факт наряду с остальными, включая всё, что запомнил из нашего разговора. Короткое Солнце клонилось к закату, окрашивая небосвод всеми оттенками алого с золотом, а ты вынесла из дому два одеяла. Одно мы расстелили на песке, хотя там, где я устроился писать, было довольно сухо, ты села рядом, а вторым одеялом мы укутали плечи. Ты спросила, счастлив ли я. |