Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 26 – Татьяна Михаль

— Неподвижность угнетающе действует на вас. Чем больше вы сопротивляетесь и не желаете лечиться, тем скорее мышцы ваших ног окончательно атрофируются и уж точно никогда больше не оживут. Не теряйте время, молодой человек. У вас ещё вся жизнь впереди, а вы её не цените. И мне крайне жаль… Точнее будет сказано, я зол, что вместо того, чтобы уделить своё драгоценное время человеку, действительно желающему поправиться, я трачу это время на вас – бесполезно и бессмысленно.

— Я вас не звал! – рычал Макс, до хруста сжимая подлокотники своего кресла.

— Вы идиот, если действительно верите, что не сможете ходить. Даже попытаться не хотите. Решили, что ваша жизнь – это так, мусор? Так вот, это не так. Вам дана была жизнь не для того, чтобы вы её бесполезно провели, сидя в этом кресле. И если я не прав, скажите это сейчас, мне в лицо, и я уеду. А вы можете продолжать жалеть себя, ненавидеть весь мир и так никогда и не вспомните ни себя, не свою жизнь.

Воцарилось гнетущее молчание.

Доктор и Макс долго смотрели друг другу в глаза, а потом, Максим бросил неприязненный взгляд на меня, даже на своих якобы родителей и потом сказал:

— Что вы собираетесь сейчас делать?

— Проведу первичный осмотр, – был моментальный ответ. – Выйдете все из комнаты.

Ожидание было мучительным. Я сжимала руки в кулаки, когда из-за закрытой двери доносились крики боли.

— Святые угодники, да что же он с ним делает-то?

Анна Сергеевна несколько раз порывалась ворваться в комнату, но я её останавливала.

Илья Алексеевич мерил коридор шагами и был угрюм.

Но рано или поздно, любое ожидание заканчивается.

Валерий Натанович вышел из спальни Макса и сказал:

— Я дал ему обезболивающее и успокоительное. Он проспит часа три. А пока давайте поговорим и посмотрим.

Мы разместились в гостиной.

Нейрохирург положил на стол все медицинские бумаги, которые он изучил до встречи с Максом, посмотрел на нашу компанию и начал говорить.

— Судя по тому, что описано в анамнезе и при первичном осмотре, могу предварительно сказать, что операция на позвоночнике была проведена плохо. Это если говорить обыденным языком. – Он поправил на носу очки и многозначительным взглядом одарил стариков. – Почему не повезли его в город и не отдали в руки профессионалов?

Анна Сергеевна посмотрела на Илью Алексеевича и, вздохнув, опустила взгляд в пол.

— Так нам сказали, что сделают всё возможное… – проговорил Илья Алексеевич, тоже отводя взгляд.

А мне хотелось открутить этой парочке их глупые головы.

Я проглотила рвущиеся из горла слова, что они в первую очередь думали не о здоровье Макса, а о том, чтобы его не нашли!

— Валерий Натанович, можно исправить эту ситуацию? – переключила всё внимание нейрохирурга на себя. Я старалась говорить спокойно. – Скажите, что это поправимо.

Мужчина вздохнул и свёл к переносице густые брови.

— Он до сих пор испытывает периодическую сильную боль, будто получил травму совсем недавно. С одной стороны – это хороший признак. С другой – в повреждённом участке позвоночника развилась нестабильность, имеется патологическое искривление позвоночника, хроническое воспаление. Возможно, есть повреждение спинного мозга, из-за чего имеется частичная неподвижность.

— Вы так и не сказали, это возможно исправить? – повторила свой вопрос, с силой сжав дрожащие руки в замок.