Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 101 – Александра Каплунова

Конные влетели на двор, еще больше, чем уезжали — среди них много лиц новых виднелось.

Но это я еще успею выспросить. Я же искала одно единственное. И нашла.

— Арслан! — выдохнула с облегчением, когда увидела его целым.

Одежда его запылилась, сам он тоже выглядел уставшим, а круги под глазами мне под стать. Я даже про себя усмехнулась — два сапога пара.

— Евпраксия, — отозвался он, лихо с коня спрыгивая. Тут же мальчишка-конюх поводья подхватил, а Арслан уже ко мне шагал.

Быстро оказался рядом. За пояс меня подхватил, к себе прижал в объятия, я его за шею перехватила.

Целовать не стал на людях, но то и понятно. И так себе жест позволил, коий не принят тут. А если мы приличий соблюдать не станем, то на кого подворью равняться?

Арслан по голове меня через платок расписной погладил. Прядочку выбившуюся со лба отвел, в лицо мне всмотрелся и нахмурился.

— Что стряслось? — сразу заметил.

Я головой покачала и на людей покосилась — не здесь…

Арслан тогда еще больше насупился, но кивнул мне. Понял, стало быть.

— Ахмет, — обернувшись, Арслан позвал кого-то из толпы приехавших.

Я невольно переключилась.

Из толпы вышел мужчина, с ним рядом — двое мальчишек, совсем малые еще. А сам Ахмет — лет тридцати, с короткой густой бородой. Лицо у него было плоское, глаза заметно раскосые, как и полагается степняку.

Мне он низко поклонился, сыновья повторили за ним.

— Здравия тебе, княжна, — произнес он с заметным акцентом.

— И тебе здравия, рада видеть вас целыми да здоровыми.

Мы еще немного обменялись любезностями, прежде чем он спросил.

— А где же моя Айгуль?

Я не ответила, а поманила их за собой. Не дала им долго стоять во дворе. Здесь слишком много было ушей, которые знали, что Айгуль нынче числится покойницей, а мальчишкам этого знать пока было никак нельзя.

В комнатах мы заперлись, и я велела стражу выставить, чтобы ни единая душа пока не услышала, что именно я рассказываю.

И уж тогда поведала и Арслану, и Ахмету, что именно у нас приключилось.

С каждым словом моим, супруг становился все более грозным. Мысли, что в голове его рождались, явно не сулили никому ничего хорошего.

— Тот, что стрелял в тебя, жив?

— Жив, велела оставить.

— Хорошо, — кивнул он своим уже мыслям.

И от этого “хорошо” стало мне сразу понятно — ничего хорошего пленников наших не ждет. Как к тому относиться, как мириться с вынужденной жесткостью, а порой и с жестокостью, я для себя пока не решила.

— Сейчас Айгуль уже лучше, вчера она пришла в себя, и теперь даже сама уже может есть и пить. Самое страшное миновало.

Ахмет вознес глаза к небу и, кажется, прочитал молитву. Во время рассказа он и так то бледнел, то краснел.

— Когда я смогу ее увидеть?

Я покосилась на Арслана. Все ли так было, как нам Айгуль рассказала? Стоило ли позволять им увидеться?

До чего меня весь этот заговор довел, что я всем верить перестала.

— Я не отказывался от нее, — порывисто вдруг сказал Ахмет. И вперед подался. Меня даже за руку ухватил, но Арслан его тут же пресек взглядом. Да таким грозным, что, казалось, прямо тут сейчас саблю достанет, чтобы меня никто не касался.

Тот потупился и отстранился.

— Не отказывался, — проговорил уже чуть тише. И боль такая в его словах была. — Она сама умоляла, чтобы сыновей наших не тронули. Чтобы все живы остались. Бату и долгом давил, и угрозой весь мой двор перезать, если противиться стану.