Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 39 – Надежда Фатеева

Мост. Вечер. Огни ложатся на воду золотыми всполохами. Толпа двигается ровно, пока посередине кто‑то не останавливается, чтобы обнять. Одно движение и волна идёт назад, цепляясь за плечи, сумки, поручни. «Всё спокойно» на табло, а лестница уже трещит, и людей крошит в чёрную воду.

Лиза напряглась. Артур сжал пальцы на спинке стула позади неё. Я почти шёпотом сказал то, что говорю себе каждый раз:

— Любовь, даже если она искренняя на самом деле тяжёлая вещь. Если держать ею только одного, а не ткань вокруг, она режет пространство.

— Это плохо придуманный ремень безопасности, — ответила Лиза. — Он должен держать двоих и тех, кто рядом.

— Согласен, — кивнул я. — Потому и прошу у города право на ремни, а не на ошейники.

Я перелистнул. Камера замерла, потом картинка пошла и вечер сменился днём. Та же набережная, только в кадре двое детей. Мальчик держит девочку за руку. Плиты под ногами влажные, скользкие, и вдали — вода, на которой больше серого, чем света.

Девочка тянется посмотреть, ведь у воды всегда есть что‑то интересное. Мальчик тянет назад, делает это не резко, но увы он спохватился слишком поздно. Они остаются на ногах, никто не падает. И всё равно в этом движении — поражение, потому что рука не успела сделать это раньше.

— Моя сестра, — сказал я. Говорю это редко, даже себе. — Ей было семь. Мне — одиннадцать. Я думал, что сила — это тянуть. Оказалось — сила — это держать так, чтобы человек сам не рванулся туда, где скользко и можно упасть в пропасть.

В горле сухо. Я сделал глоток воды. Лиза смотрела на экран, но явно видела не экран, что-то еще.

— Вы сейчас мне что предлагаете? — спросила так, что я внутренне содрогнулся.

— Передышку, — ответил я. — Час тишины. Я рядом. Он, — киваю на Белоярова, — тоже рядом. Никаких куполов, кроме тех, которые вы сами поставите своим словом «стоп», если станет плохо, то сразу охлаждение «в ладонь». Только не говорить в зал, пока город судорожно дышит. Отпустим дыхание, потом скажете.

— Вы сейчас очень красивыми словами просите меня замолчать, —Лиза произносит эти слова и загоняет меня в тупик.

— Я прошу дать городу шанс не сойти с ума, — возразил я тихо. — Это не блокировка. Это как умыть лицо холодной водой и подержать холодные руки на висках минуту. Всего одну. Понимаете?

Она опустила взгляд на браслет, провела по нему пальцем. Я видел, как в ней борется привычка уступить «вежливому», и новая привычка держать себя в руках. Я не вмешивался. Только положил на стол ладонь и оставил там, чтобы рука была видна. Не чужая, просто рука на столе. Иногда людям этого достаточно, чтобы вырубить панику.

— Покажите ещё, — сказала она. — Не толпу. Меня.

Я включил запись с крыши. Они стоят лицом к лицу, ладонь к ладони, ветер тёплый, нить над городом тонкая и ровная, в сравнении с тем, что была утром. Камера дальняя, но этого хватает, чтобы услышать их слова и счёт дыхания. На экране явно не «аномалия». На экране то, ради чего людям вообще нужен этот город.

— Я не против этого, — сказал я, и это была правда. — Я против того, когда этим затыкают все остальные уста. Поймите меня, если бы у меня тогда, на набережной, была властная рука, как у него, я бы не выставил бы её из города. Я не против вас. Я против паники.

Она вскинула голову: