Книга Смеющаяся Река, страница 18 – Людмила Семенова

Простившись с Перышкиным, Илья и Юхани вернулись домой на том же катере. Там леший поклонился колдуну, пожелал доброй ночи и они разошлись — Илье хотелось провести с дочкой еще несколько минут перед сном. А Юхани, посмотрев ему вслед, направился к своей избе у опушки леса, такого же расколотого, как вся родная земля.

У дверей он остановился, прикрыл глаза, провел когтистыми пальцами по доскам, которые сам шлифовал и сколачивал с помощью жены. Время приучило лесных хозяев жить в домах вместо оврагов, шалашей или расщелин в старых дубах, но не изменило их природы. Запах дерева и успокаивал, и будоражил, так что холодная кровь демона и неистовый нрав зверя схлестнулись внутри в вековом противоборстве.

На двери помимо уцелевших тотемных масок, пучков соломы и оберегов из птичьих перьев висело несколько человеческих черепов. Леший коснулся их, улавливая ауру и вспоминая тех, кому они принадлежали. Имен, разумеется, он не знал — зачем? Помнил только, что кого-то из них Велхо в шутку прозвал «матрос Егор Трубников и индеец Острие Бревна», цитируя одну из своих любимых песен [1].

У истоков «охоты за нечистью» действительно стояли фанатики, обвинившие духов природы в бедствии — якобы именно они навлекли темные силы на город, забытый истинным богом. Но вскоре к ним примкнули и те, кто прослышал о свойствах минерала. Те и другие напали без всякого предупреждения, убивая духов серебряными пулями и разрывной пылью. Особенно целились в молодых женщин, выслеживали их, лишая единственного шанса оставить потомство.

А следом стали выжигать лес и убивать животных, то отстреливая, то заманивая в ловушки, где они умирали долго и мучительно. Многие туши охотники успели растащить, чтобы добыть ценные щепотки минерала, выкорчевали деревья и перекопали землю в их поиске, а духи, ослабленные волной мертвой ауры, уже не могли дать отпор.

Под нож попал и старый вожак волчьей стаи, которого Юхани почитал как товарища. Получив у небес разрешение, Илья посоветовал лешему взять на память его шкуру, и теперь Юхани вцепился пальцами в мех на своей куртке, воззвал к дикому наследию, чтобы помогло отстоять жизнь в лесу, не ведая жалости. Чтобы новые трофеи заняли место рядом с этими черепами, источая флюиды давно пролитой крови и страха, напоминая, что никто не уйдет от расплаты, пока хозяин леса еще жив.

Дверь распахнулась, на пороге предстала лешачиха. Ее зеленые глаза мерцали в наступившей темноте, обнаженное тело переливалось в бликах внутреннего сияния, треугольник волос под животом выделялся на его фоне, как сгусток водорослей, — видимо, она недавно облетала лес в вороньем обличье. Впрочем, с некоторых пор Линда надевала одежду лишь для того, чтобы показаться колдуну и его близким, а в лесу и наедине с мужем предпочитала быть голой. И разумеется, Юхани не возражал, особенно когда она раскидывала за спиной черные вороньи крылья, в объятии которых было так уютно и горячо.

— Они вернулись? — озвучила она то, что уже знала благодаря их общей ауре. И Юхани ничего не сказал в ответ: ей хватало исходящих от него волн ярости, волнения, кровавого голода, к которым примешивалась растекающаяся по телу похоть.

Он только сгреб жену в грубое объятие, болезненно натирая тканью куртки ее нежные груди с выступившими сосками. Чуть отстранился, заглянул в омуты глаз, в которых горела преданность, жажда прикосновений и единство в ненависти к врагу. Лешачиха была голодна и рада, ее ноздри колебались, язык жадно лизал острые бугорки желтоватых зубов.