Книга Смеющаяся Река, страница 20 – Людмила Семенова

Впрочем, и в ту пору они мало ее интересовали. Ранние годы Зоя провела в коммуналке, которая находилась в центре, но жизнь девочки протекала между комнатой, школой, магазином и пирожковой, куда она забегала после уроков, чтобы глотнуть хоть немного свободы. Высокое искусство и культура для ее семейства были пустыми словами, прикрывающими неприглядное людское нутро.

Потом стали пропадать их соседи по коммуналке, один за другим, — кого-то так и не нашли, остальные замерзли насмерть на улицах или за городом. Хотя никто не мог толком объяснить, что они там делали. Тем не менее криминала в этих смертях не обнаружили, и постепенно отец Зои каким-то образом прибрал к рукам всю квартиру. Потом продал ее и увез семью на побережье Финского залива, где примкнул к семейной общине с тетками, дядьками и многочисленными кузенами. Заправляла там бабка по отцовской линии, которую Зоя прежде видела только на фотографиях и думала, будто та живет в другой стране. Брату Мирославу в то время было пять лет, а самая младшая, Снежана, еще и не родилась. Одна Зоя хорошо помнила, что когда-то их семья жила совсем другой жизнью, но о той поре было запрещено говорить.

А теперь эти места маячили вблизи так насмешливо и угрожающе! Наверное, именно в них все дело, а не в дожде. Но автомобиль прибыл к станции — подземному ходу, защищенному от стихии магией жрецов Нижнего мира. Она же ограждала их убежище от местных колдунов, в том числе патрульных. И именно с их одобрения охотники ступали на территории, пораженные черной аурой. Тем, кто соблюдал договор, жрецы предоставляли роскошное укрытие в своем настоящем подземном городе, находящемся на стыке миров.

Ключевский успешно миновал магический барьер и въехал в тоннель, где по бокам вместо фонарей были переплетенные прозрачные трубки, а в них переливалась и пузырилась какая-то жидкость. С виду их можно было принять за декор, на самом же деле это была видимая часть системы жизнеобеспечения убежища. От стен тоннеля трубки уходили вниз и питали зачарованной энергией междумирный город.

Оставив его позади, Ключевские выехали на площадь, напоминавшую о многих европейских городах, — дорога, выложенная брусчаткой, уличные знаки, высокие безликие здания, тихий сквер, несколько припаркованных машин. Только вместо открытого неба над головами охотников простиралась черная пленка иллюзии, инкрустированная яркими звездами и бликами сияния.

Супруги вышли из машины и приблизились к одному из зданий, где их уже поджидал коренастый человек с невзрачной внешностью. Проверив удостоверения, он проводил их в вестибюль дома и произнес:

— Вас уже ждут.

За вестибюлем оказалась небольшая комната, украшенная скульптурами в виде извивающихся спрутов, многоголовых рыб, ящеров, изогнувших шипастые хребты. Две статуи, изображающие нагих русалок с блестящими чешуйчатыми телами, обвивали небольшой камин, в котором тлело магическое пламя. На приземистом мраморном столике стоял кофейник, несколько чашек и ваза с какими-то сладостями.

Около него стояли парень и девушка, оба светловолосые, кареглазые, одетые в такие же черные куртки, как у Ключевских, но без красных лент. Они будто не решались ни присесть, ни сделать шаг навстречу, и охотник первым их поприветствовал.