Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 72 – Ксения Соболева

Внизу я добавила: «Считаю необходимым установить, кто имел доступ к моей учебной книге по родовой магии, где было обнаружено письмо, а также кто мог получить образец вашего почерка или служебной складки канцелярии ректора». Потом, подумав, приписала: «Также прошу уточнить, является ли несанкционированное подложение записки от имени ректора преступлением против академического порядка или будет, как обычно, признано проявлением моего нестабильного характера».

Я представила лицо Каэля, когда он прочитает последнюю строку, и впервые за вечер почти искренне улыбнулась.

Потом улыбка исчезла.

Потому что на другом листе, своём, настоящем, я написала крупно: «Северная башня». Подчеркнула. Рядом: «Нужно попасть туда до того, как всё подчистят». Едва написала, как почувствовала, что это безумие. Именно туда Лиану заманили. Именно там её сломали, подставили или убили. Именно туда ректор, магистры и, возможно, Совет не захотят меня подпускать. Любой здравый человек держался бы от этой башни как можно дальше.

Но Лиана уже однажды пошла туда одна - с надеждой, страхом и письмом, которое кто-то написал её мечтой.

Я не пойду так же.

Не одна. Не вслепую. Не из надежды, что ледяной ректор наконец объяснит всё и защитит. Не потому, что хочу быть принятой. Я пойду, когда у меня будут куски карты, свидетели, путь отхода и хотя бы один человек, который знает, где меня искать. И если кто-то снова откроет передо мной дверь, чтобы закрыть её за моей спиной, пусть будет готов: теперь я войду не как мёртвая дурочка.

Хотя, может быть, именно эта мёртвая дурочка и оставила мне главное оружие.

Не кровь. Не тайну. Не даже дневник.

А способность смотреть на чудовищ и всё равно верить, что правда существует.

Я погасила лампу глубокой ночью. За окном снег бился о стекло, в коридоре давно стихли шаги, а академия наконец притворилась спящей. Но я знала: под камнем, под уставами, под гербами и чистыми родовыми списками что-то не спало. Оно шевелилось в старых журналах, в вырванных страницах, в исчезнувшем деле Мариэль, в треснувшей чаше, в глазах Каэля Арденна, в страхе Миры и в последней записи Лианы.

«Виноват не он. Но он знает».

Я легла, не раздеваясь полностью, оставив нож для писем под подушкой, а список - в подкладке формы. Дневник был спрятан в старой одежде, но мне всё равно казалось, что я чувствую его рядом, как тёплое, тихое сердце мёртвой девочки.

— Я найду, кто написал письмо, - прошептала я в темноту. - Обещаю.

И впервые мне показалось, что чужое тело не просто носит меня, терпит, болит и пугается старой памятью. Оно слушает.

А где-то глубоко, там, где кровь вчера потемнела до почти чёрного алого цвета, будто кто-то очень старый и очень терпеливый тоже ждал продолжения этой истории.

Глава 7. Северная башня

Я не собиралась идти в Северную башню той же ночью. Разумная часть меня, та взрослая, упрямая, привычная к тому, что спешка чаще всего служит врагу, прекрасно понимала: нужно ждать. Нужно изучить расписание обходов, найти старые планы академии, поговорить с Тареном, понять, кто именно переписывает журналы, проверить подкладку сундука, где Лиана прятала письмо, и хотя бы раз нормально выспаться, чтобы не принимать решения на смеси боли, злости и горькой лекарской настойки. В мире, где одно неверное слово превращают в дисциплинарный приговор, а одну каплю крови - в тайну, за которую могут закрыть в родовой лаборатории, ночные прогулки к месту собственной почти-смерти не были хорошей стратегией. Я знала это. Повторяла себе несколько раз. Даже составила на листе вполне трезвый план: «Башня - после подготовки. Не одной. Найти путь отхода. Узнать обходы. Проверить, кто дежурит в западном крыле».