Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 53 – Ксения Соболева

— Отойдите, - сказала магистра Дейн, и теперь в её голосе был страх. - Кадетка Вейр, немедленно отойдите.

Я бы с радостью. Правда. Но чаша держала не руку даже - внимание. Взгляд. Кровь. Тёмно-алая жидкость внутри больше не была водой с каплей крови. Она темнела, густела, поднималась медленным кругом, будто кто-то вращал её из глубины. В отражении я увидела не своё лицо. На мгновение - совсем другое: женщина с тёмными волосами, бледная, усталая, но с прямым взглядом. Мариэль? Мать Лианы? Или кто-то дальше, глубже, старше? Её губы шевельнулись, но звука не было. Затем отражение треснуло.

И вместе с ним треснула чаша.

Звук был негромкий. Даже красивый. Тонкий, хрустальный, невозможный для камня. По боку сосуда прошла одна-единственная трещина, от края вниз, как молния, застывшая в чёрной породе. Из неё не вытекла вода. Наоборот, вся жидкость внутри будто втянулась в центр и стала почти чёрной, с алой сердцевиной, похожей на открытый глаз в темноте.

Зал молчал.

Это было уже не то молчание, которым встречают дерзость или ожидают слёз. Это было молчание людей, внезапно увидевших, что знакомый обряд, надёжный, учебный, безопасный, перестал подчиняться их представлениям о мире. Высокородные сидели неподвижно. Эвелина побелела так, что её алый знак на рукаве стал казаться кровавым пятном. Мира закрыла рот ладонью. Селеста больше не улыбалась. Тарен Нарв поднялся со своего места, кажется, сам того не заметив.

— Ошибка контура, - резко сказала магистра Дейн.

Её голос прозвучал слишком громко и слишком быстро. Так говорят не тогда, когда уверены, а когда пытаются удержать реальность словом, пока она не расползлась окончательно.

— Магистр? - неуверенно спросил один из секретарей у стены.

— Ошибка контура, - повторила она ещё жёстче. - Ритуальная чаша повреждена. Испытание временно приостанавливается. Все результаты после отклика кадета Нарва считаются недействительными до проверки сосуда.

Вот как. До меня - действительны. После Тарена - недействительны. Удобно. Очень удобно. Я медленно убрала руку от чаши. На ладони остался тёмный след, похожий на отпечаток сажи, но когда я растёрла его большим пальцем, он исчез, впитавшись в кожу. Голова кружилась. На этот раз не от травмы. Внутри было странное ощущение, будто где-то глубоко открылась дверь и тут же захлопнулась, но из-за неё успело пахнуть дымом, снегом и чем-то древним.

— Кадетка Вейр, отойдите от чаши, - сказала магистра Дейн.

Я посмотрела на неё. Она была испугана. Не за меня. За себя, за зал, за протокол, за то, что ей придётся объяснять. Ещё минуту назад она снисходительно разрешала мне не проявить кровь из-за истощения. Теперь смотрела так, будто я принесла в учебный зал запрещённое оружие и сама не знаю, как оно работает. В чём, признаться, была доля правды.

Я отступила на шаг.

И в этот момент сверху, с галереи, раздался голос:

— Никто не покинет зал.

Каэль Арденн стоял за каменной балюстрадой наблюдательной галереи.

Я не знала, когда он пришёл. Возможно, был там с самого начала. Возможно, появился во время испытания. В любом случае, теперь все головы повернулись к нему так резко, будто сама академия получила новый центр тяжести. Он был в чёрном мундире, без плаща, с серебряной печатью ректора у горла. Руки лежали на перилах галереи. Лицо оставалось спокойным, но я уже достаточно видела его, чтобы понять: это не спокойствие. Это сдерживание.