Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 51 – Ксения Соболева

Когда магистра Дейн назвала моё имя, в зале стало почти празднично тихо.

— Кадетка Лиана Вейр.

Я встала. Медленно, чтобы не закружилась голова, и пошла вниз по ступеням к центру. Каждый шаг отдавался в теле маленьким напоминанием: ты ранена, ты слаба, ты не знаешь, что делаешь. Каменные плиты под ногами были холодными даже через подошвы. Чаша казалась больше, чем издалека. В её тёмной воде отражались факелы, своды, лица на скамьях, но моё лицо почему-то расплывалось. Или мне так показалось. Магистра Дейн стояла рядом, держа в руках тонкую учебную иглу, и смотрела на меня без открытой враждебности, но с той профессиональной строгостью, которая заранее не прощает отклонений.

— Учитывая ваше состояние, кадетка Вейр, - сказала она так, чтобы слышал зал, - вы можете ограничиться минимальным откликом. Отсутствие проявления сегодня не будет считаться дисциплинарным нарушением, если лекарь подтвердит магическое истощение.

Вот оно. Милость в форме приговора. Если ничего не выйдет, они уже готовы объяснить это слабостью. Даже смеяться будет удобнее: бедная истощённая позорница, которой позволили не позориться официально, а она всё равно пришла.

— Благодарю, магистр, - сказала я.

— Не благодарите. Сосредоточьтесь. Лишнего усилия не прикладывать. Кровь не тянуть. Вспомнить линию. Признать её. Отпустить.

Вспомнить линию. Очень смешно. Моя линия заканчивалась мокрым асфальтом в другом мире. Лианина - умершей матерью-служанкой и неизвестным отцом, о котором никто не говорил. Какая из них должна была отвечать на зов? Я протянула руку. Магистра Дейн коснулась моего указательного пальца иглой. Укол был крошечным, но тело вздрогнуло так, будто ожидало боли сильнее. На подушечке пальца выступила капля крови. Обычная. Тёмно-красная. Не чёрно-алая, не сияющая, не великая. Просто кровь из чужого тонкого пальца.

Я задержала дыхание и позволила капле упасть.

Она коснулась воды беззвучно.

Ничего не произошло.

Сначала я даже обрадовалась. Точнее, не обрадовалась, а почувствовала странное облегчение. Ничего - значит, безопасно. Ничего - значит, печать в кабинете ректора могла быть случайностью, древним сбоем, реакцией на его кровь, на заклинание, на что угодно. Ничего - значит, я останусь позорницей, но хотя бы не стану загадкой, которую захотят вскрыть. Но облегчение длилось ровно до первого смешка в верхнем ряду.

— Вот и вся великая дерзость, - прошептал кто-то.

— Даже кровь от неё отвернулась.

— Может, чаша тоже не хочет пачкаться.

Смех пополз по залу, пока ещё сдержанный, но уже готовый развернуться. Магистра Дейн нахмурилась.

— Тишина.

Тишина не наступила. Не сразу. Эвелина сидела прямо, с прекрасным спокойным лицом, но в глазах её сияла победа. Мира смотрела на меня с тем самым мягким сожалением, которое всегда хуже прямой злобы. Селеста наклонила голову, наблюдая, как будто ждала, что я сделаю в момент провала. Тарен, в нижнем ряду, не смеялся. Он смотрел на чашу.

Я тоже посмотрела.

Тёмная вода оставалась неподвижной. Моя капля исчезла в ней, не оставив даже ряби. В груди вдруг стало пусто. Не обидно - нет, обида была бы слишком простой. Пусто. Я поняла, что какая-то часть меня, несмотря на здравый смысл, всё же ждала ответа. Не грандиозного, не алого дракона над залом, но хоть чего-то. Подтверждения, что всё происходящее имеет смысл. Что Лиана умерла не просто потому, что была удобной жертвой. Что её кровь правда важна. Что древняя печать вспыхнула не случайно. Что я оказалась здесь не только для того, чтобы носить чужие синяки.