Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 390 – Ксения Соболева

Не потому, что это было неожиданно. Потому что всё равно что-то внутри отозвалось. Щит Арденнов был опасен, спорен, почти цепь, которую мы с трудом превратили во временный договор. Он спас меня от Роанов и одновременно стал оружием против нас. Теперь он прекращался. Правильно. Необходимо. И всё же это была ещё одна дверь, закрывающаяся за бурей.

— Но, — сказал Каэль.

Я медленно повернулась к нему.

— Вот теперь страшно.

— Я хотел предложить вам другое.

— Каэль.

— Выслушайте. Потом откажетесь, если захотите.

— Уже лучше.

Он почти улыбнулся.

— Дом Арденн не имеет и не будет иметь права на вашу кровь, имя или решения. Но после того, что произошло, многие дома попытаются действовать через внешнюю политику, суды, брачные претензии старых линий, дальние родовые долги. Вы можете принять место под защитой Арденнов не как подопечная и не как собственность, а как союзница дома, пока формируется новый круг хранителей. Без права распоряжения, без брачных условий, без проживания в доме, без ограничения ваших решений. Просто политический щит, если вы захотите.

Он говорил тщательно. Слишком тщательно. Каждая формулировка была проверена, очищена от прежних ошибок, поставлена так, чтобы не давить. И именно поэтому я слушала до конца.

Когда он замолчал, я долго смотрела на него.

— Нет, — сказала я.

Каэль кивнул так, будто ожидал. Не обиделся. Не стал убеждать. Но в глазах мелькнула боль — не властная, не уязвлённая, а человеческая.

— Хорошо.

— Я понимаю, почему вы предлагаете.

— Знаю.

— И, возможно, это было бы разумно.

— Да.

— Но я не могу выйти из одной истории, где меня пытались выдать Роанам, запечатать Советом и объявить под Арденновским щитом, чтобы в финале снова оказаться под защитой дома. Даже если этот дом теперь спрашивает правильно.

— Я понимаю.

— Нет, — сказала я мягче. — Вы не до конца понимаете. И это нормально. Для вас дом — это не только клетка. Это ответственность, вина, имя, инструмент, который можно сделать чище. Для меня сейчас любой дом — слишком большое слово, которое пытается встать между мной и моим собственным именем. Я не хочу быть ничьей политической союзницей по крови. Сначала я должна стать собой без приписки к чужой крыше.

Он слушал очень внимательно.

— Вейр-Морвэйн? — спросил он.

Я усмехнулась.

— С этим тоже пока разбираюсь.

— Вы назвали себя так в главном зале.

— Да. Потому что тогда нужно было принять обе линии. Но в повседневной жизни… Лиана Вейр достаточно долго была именем, которое унижали. Я не хочу сразу спрятать его за великим домом, даже своим. Пусть сначала привыкнут произносить Вейр без насмешки.

В его взгляде появилось то тепло, которое он всё ещё прятал плохо, если забывал надеть ледяную маску.

— Это очень на вас похоже.

— Упрямо?

— Свободно.

Слово легло между нами осторожно.

Я посмотрела на его перевязанное запястье.

— А вы?

— Что я?

— Кем будете вы, если уже не прежний ректор?

Он долго молчал.

За окном ветер тронул занавеску. Где-то внизу спорили кадеты. Вдалеке звонил временный учебный колокол — не старый железный, который отзывался уставом, а новый, простой, пока без магических приказов. Академия училась даже звонить иначе.

— Не знаю, — сказал Каэль наконец.

Это было, возможно, самое честное, что он мог ответить.

— Хорошо, — сказала я.