Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 34 – Ксения Соболева

— Вы понимаете, что ваш отказ может быть расценён как сокрытие важной информации?

— У меня провалы в памяти. Мне нечего скрывать, кроме раздражения, но с ним я, как видите, справляюсь плохо.

— Лиана.

Он впервые произнёс имя без «кадетка Вейр». И вот это оказалось неожиданно. Не нежно, не ласково, но иначе. Имя прозвучало как ключ, которым он пробовал открыть старую дверь. Тело отозвалось мгновенно: сердце дрогнуло, в груди поднялась чужая боль, почти надежда. Я ненавидела это. Ненавидела, что одна интонация мужчины, который вчера зачитывал мой приговор, может заставить чужое сердце искать в нём спасение.

— Не надо, - сказала я.

— Что?

— Не произносите это так, будто имеете право.

Он замолчал.

Я поднялась из кресла. Медленно, потому что резкий подъём всё ещё мог закончиться падением, но всё-таки поднялась. Теперь мы стояли друг напротив друга: он у стола, за которым горела древняя печать, я - в шаге от кресла, бледная, избитая, в старой форме младшего круга. Между нами было слишком много вещей, которых я не понимала: кровь, магия, власть, чужая влюблённость, мёртвый дневник под матрасом, последняя фраза Лианы. Но одно я понимала прекрасно. Если сейчас я позволю ему снова превратить меня в объект исследования, в тело с неправильной кровью, в проблему академии, то всё начнётся сначала. Только вместо «позорницы» появится новая табличка: «опасная», «ценная», «подлежащая изоляции».

— Вы хотите знать, почему печать вспыхнула, - сказала я. - Я тоже. Вы хотите знать, что произошло со мной в Северной башне. Я тоже. Вы подозреваете, что я не та Лиана Вейр, которую вы привыкли презирать. Что ж, возможно, вы наконец начали видеть дальше собственных выводов. Но если вы думаете, что после вчерашнего я добровольно позволю вам закрыть меня в очередной комнате, надеть очередной браслет и решать, сколько правды мне можно услышать, вы ошибаетесь.

— Вы ничего не сможете сделать без моей защиты.

— Это угроза или предложение?

— Это факт.

— Факты тоже бывают удобными.

Он шагнул ближе. Алый свет печати лег на его лицо, подчёркивая резкую линию скул и тень под глазами. В этот момент он выглядел не просто ректором, не просто мужчиной в чёрном мундире, а частью того самого старого мира, который построил эту академию на крови, уставах и молчании. И всё же в его взгляде было не только желание контролировать. Там был страх. Скрытый, глубоко запрятанный, но настоящий. Не за меня, скорее всего. За то, что моё существование могло развязать нечто, что он годами удерживал.

— Если Совет крови узнает, что печать отозвалась на вас, - сказал он тихо, - вчерашнее клеймо покажется вам детской шалостью.

— Тогда не сообщайте Совету.

— Вы доверяете мне?

— Нет.

Он усмехнулся краем губ. Жёстко, без радости.

— Разумно.

— Но Лиана вам доверяла.

Удар попал. Наконец-то по-настоящему. Он не изменился лицом, но вокруг него будто на миг погас воздух. Я видела это. И он понял, что я видела.

— Не используйте то, чего не понимаете, - сказал он.

— Я понимаю достаточно. Она верила, что вы не виноваты. Но написала, что вы знаете.

Теперь уже он перестал дышать. На секунду. На одну крошечную, почти незаметную секунду. Потом медленно спросил:

— Где вы это прочли?

Вопрос был не «о чём вы». Не «кто вам сказал». Где. Значит, он понял: запись существует. Значит, он не удивлён самой мысли. В груди у меня холодно и торжествующе щёлкнул замок.