Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 207 – Ксения Соболева

Я молча смотрела на лист.

Документы. Он принёс документы.

Не обещания, не «позже», не «я скажу, когда будет безопасно», а доступ. Ограниченный, конечно. Временный. Под контролем. Но доступ к тому, за что Тарен рисковал свободой, а я — жизнью.

— Условия, — сказала я.

Каэль чуть наклонил голову, будто оценил, что я не бросилась хватать бумагу.

— Вы получаете доступ к части закрытых архивов под наблюдением Лиор, Гравена или назначенного архивного свидетеля. Не Тарена Нарва.

— Почему?

— Потому что его уже подозревают. Если он появится рядом с вами в закрытой секции, его используют как рычаг против вас и против всех материалов. Я не запрещаю вам общаться с ним. Я не буду делать вид, что не знаю о его участии. Но официально он должен оставаться вне доступа к новому этапу.

Я хотела возразить. Уже набрала воздух. Потом закрыла рот. Неприятно, но разумно. Тарен сам сказал бы то же самое, только с более мрачным лицом и фразой про архивную опись.

— Дальше, — сказала я.

— Вы прекращаете публичные выступления, обвинения и провокации Совета крови до завершения первичной проверки материалов.

Лиор тихо хмыкнула.

Я посмотрела на Каэля.

— То есть я молчу.

— Нет.

— Очень интересно. Продолжайте различать.

— Вы подаёте заявления через комиссию. Через меня. Через Лиор. Через письменные протоколы. Но не на общих собраниях, не в коридорах, не перед домом Роан, не в присутствии Маэрса, если этого можно избежать.

— «Если этого можно избежать» — самая академическая дыра, которую я слышала.

— Она намеренная. Я не требую невозможного.

— Благородно.

— Практично.

— А если меня снова попытаются выставить безумной при свидетелях?

— Тогда отвечайте. Но не первой.

— Очень удобное правило для тех, кто умеет бить чужими руками.

Он сжал пальцы на краю стола.

— Лиана.

— Нет. Скажите честно. Вы хотите защитить не мою репутацию. Вы хотите защитить академию от скандала, который окончательно вырвется наружу.

Каэль не ответил сразу. И опять эта пауза была важнее мгновенного оправдания. Он мог сказать: «Я защищаю вас». Мог сказать: «Это одно и то же». Мог красиво сложить половину правды. Но, видимо, устал от того, как я бью именно по половинам.

— Да, — сказал он наконец. — Я хочу защитить академию от скандала, который позволит Совету крови забрать расследование, домам — уничтожить доказательства, а вам — стать не заявительницей, а объектом внешнего надзора.

— Вы слышите, как это звучит?

— Как забота о стенах вместо человека?

— Именно.

— Тогда услышите продолжение. Если стены рухнут сейчас, под ними окажетесь вы, Нарв, Лиор, Гравен, Дейн, все низшие свидетели, дела мёртвых и то немногое, что мы успели вытащить из архива. Я не защищаю репутацию академии ради гербов на стенах. Я защищаю поле, на котором у нас ещё есть правила, которые можно использовать. За пределами этого поля будет Совет крови. Там у вас не будет даже права цитировать устав, потому что устав перестанет быть главным документом.

Это был хороший ответ.

И поэтому неприятный.

Лиор молчала, что тоже говорило о многом. Если бы Каэль просто прятал скандал ради должности, она уже сказала бы ему что-нибудь такое, после чего зелёные лекарские лампы покраснели бы от смущения. Но она молчала. Значит, признавала часть правды. Возможно, большую часть.