Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 208 – Ксения Соболева

— А что получаете вы? — спросила я.

— Время.

— Для чего?

— Найти вынутые приложения. Восстановить цепочку приказов. Отделить дом Роан от Совета крови, если это возможно. Выяснить, кто использовал ректорскую печать в Северной башне. Подготовить материалы так, чтобы их нельзя было списать на вашу нестабильность.

— И удержать меня от того, чтобы я вышла на площадь и закричала о комнате забытых имён.

— Да.

— Честно.

— Вы требовали честности.

— Не обещала, что буду от неё в восторге.

Он почти усмехнулся. Почти.

Я взяла пропуск, но не подписала. Прочитала ещё раз. Закрытые архивные секции. Старые журналы ритуальных инцидентов. Служебные приложения домов-попечителей. Материалы по реформе печатей после исчезновения седьмой линии. Именно там могли быть ответы о Мариэль, Ильде Шен, Нары Вельс, Морвэйнах, ректорской печати, старом порядке, правах Арденнов и причинах, по которым полукровок со странной кровью двадцать лет превращали в позорников перед смертью.

— Что скрыто за словами «часть материалов»? — спросила я.

— То, к чему я не могу дать доступ без согласия Совета печатей.

— Который под влиянием Совета крови?

— Частично.

— И дома Роан?

— Частично.

— И вашего дома?

— Да.

Я подняла глаза.

— Значит, вы даёте мне не всё.

— Да.

— И оставляете за собой право решать, что мне пока нельзя видеть.

— Да.

— Это снова похоже на клетку.

— Это похоже на дверь, которую я могу открыть только наполовину, не обрушив потолок.

— Красиво сказано. Вы тренировались?

— Всю ночь.

Лиор неожиданно фыркнула. Мы оба посмотрели на неё. Она сделала вид, что изучает мою медицинскую карту.

Я снова посмотрела на Каэля.

— А если в закрытой части окажется доказательство против вас?

Он выдержал взгляд.

— Тогда вы всё равно рано или поздно его найдёте.

— Не ответ.

— Ответ: я не дам вам доступ к материалам, которые могут активировать печати, связанные с вашей кровью, без подготовки. Даже если там есть доказательства против меня. Не из страха перед обвинением. Из страха перед тем, что вы можете открыть не документ, а контур.

— Вы сейчас просите поверить, что ограничение ради безопасности, а не ради удобства.

— Нет. Я прошу проверить меня через то, что я всё-таки открываю.

Вот это было честнее.

Не «доверься». Не «я знаю лучше». А «проверь через документы». Ледяной дракон начал понимать, что со мной слова без бумаги больше не работают.

— Какие гарантии, что этот доступ не отменят, как только я подпишу молчание? — спросила я.

— Вы не подписываете молчание.

— А что?

Он подвинул второй лист.

Это было не обязательство о неразглашении. Я читала медленно, ожидая ловушки. Документ назывался «Соглашение о порядке передачи материалов в рамках преподавательской проверки». Смысл был тоньше: я обязуюсь не выносить сведения из закрытых архивов на публичные собрания до их регистрации комиссией; Каэль обязуется регистрировать полученные мной материалы в течение суток в трёх копиях — ректорской, лекарской и преподавательской; любые обнаруженные документы, связанные с личным делом Лианы Вейр, Мариэль Вейр и учащимися с пометкой «нестандартный кровный отклик», не могут быть уничтожены, перемещены или сокращены без подписи минимум трёх членов комиссии, включая Лиор или Гравена. Внизу уже стояла подпись Каэля.

Я перечитала пункт о трёх копиях дважды.