Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 204 – Ксения Соболева

— Дело нашли, — сказал он тихо, когда Лиор позволила ему войти на две минуты. — Не уничтожили. Но часть листов вынута.

Я закрыла глаза.

— Какие?

— Пока неизвестно. Мариэль точно нет. Поступление есть. Проверка крови есть. Дневниковых приложений нет. Писем нет. Лекарские первичные записи частично вырезаны.

— Значит, всё самое важное.

— Не всё, — сказал он.

Я открыла глаза.

Он достал из рукава маленький сложенный лист.

— Перед уничтожением делали краткую опись. Старый помощник не знал, что листы потом вынут, и переписал названия приложений. Здесь список того, что должно было быть внутри.

Я взяла лист. Руки дрожали.

«Приложение 4. Служебная справка о происхождении матери. Приложение 7. Письма, изъятые после Северной башни. Приложение 9. Лекарский первичный осмотр. Приложение 10. Ритуальный след с браслетов. Приложение 11. Заключение о нестандартном кровном отклике. Приложение 12. Закрытая пометка: седьмая строка».

Седьмая строка.

Вот оно. Даже если листы вынули, их названия остались. Тени документов. Как тень письма в учебнике. Они снова не успели всё стереть.

Я прижала лист к груди.

— Спасибо.

Тарен кивнул.

— Не благодарите. Это только опись.

— Иногда опись — начало восстания.

Он впервые за этот день улыбнулся. Очень слабо.

— Я так и думал.

Когда он ушёл, я достала лист с клятвой. Лиор не остановила. Только поставила лампу ближе.

Я написала медленно:

«Они приготовили дело Лианы Вейр к уничтожению, потому что боялись не её позора, а её доказательств. Теперь даже пустые места в папке будут говорить».

Внизу добавила ещё одну строку, уже для себя:

«Если они хотели оставить от неё краткую выписку, я сделаю из этой выписки обвинение».

За окном темнело. Где-то в академии дом Роан делал следующий ход. Совет крови считал выгоды. Каэль, возможно, стоял в совещательной палате и держал удар за ударом, понимая, что стены, которые он пытался защитить, куплены людьми, способными стирать детей из архивов. Эвелина сидела рядом с отцом и, может быть, впервые понимала, что её личная жестокость была лишь маленькой ветвью огромного дерева. А прежняя Лиана, если зеркало ещё помнило её, наверняка слышала.

Её дело не сгорело.

Её имя не стало краткой выпиской.

Пока я дышу, не станет.

Глава 22. Сделка с ледяным драконом

Каэль пришёл не сразу. И это было почти разумно с его стороны, потому что если бы он вошёл в лекарское крыло в тот же вечер, пока у меня ещё дрожали руки после новости о деле, приготовленном к уничтожению, разговор мог бы закончиться плохо для всех присутствующих, включая мебель. Лиор, вероятно, заранее это поняла и поставила на дверь такую защитную печать, что даже ректору пришлось бы сначала постучать не только костяшками пальцев, но и совестью. Впрочем, последнее в академии считалось редким и плохо изученным видом магического доступа.

Ночь прошла вязко, без сна и почти без мыслей. Иногда усталость бывает такой сильной, что голова не способна даже к тревоге. Я лежала на узкой койке в малой палате лекарского крыла и смотрела, как по потолку ползёт зеленоватый отсвет от лампы. Запястье ныло там, где раньше был браслет. На коже остался ровный красный круг, слишком похожий на клеймо, только перенесённое с формы на плоть. В комнате пахло горькими травами, лекарственным воском и бумагой: Лиор оставила на столе копию описи вынутых приложений из дела Лианы Вейр, и этот лист казался мне живее многих людей в академии. Служебная справка о происхождении матери. Письма, изъятые после Северной башни. Лекарский первичный осмотр. Ритуальный след с браслетов. Заключение о нестандартном кровном отклике. Закрытая пометка: седьмая строка.