Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 203 – Ксения Соболева

Не криком. Не магией. Но все поняли. Роан посмотрел на Каэля так, как смотрят на человека, который только что публично отказался помнить цену своих стен. Каэль ответил взглядом, в котором не было ни благодарности, ни страха. Маэрс откинулся назад, и я видела: Совет крови уже пересчитывает расклад. Дом Роан против ректора. Ректор с неудобной полукровкой и делами мёртвых. Архивные уничтожения. Седьмая линия где-то в тени. Для Совета это был не скандал. Это был шанс забрать контроль над академией под предлогом кризиса.

А я стояла посреди всего этого и вдруг поняла, что больше не держусь.

Не упала. Нет. Просто внутри что-то наконец треснуло. Не красиво, не громко. После всех ударов, браслетов, падений, зеркала, крыльев, угроз и подозрений меня сломала не боль. Меня сломала красная отметка на папке. «К уничтожению». Так просто. Так буднично. Так заранее.

Лиор оказалась рядом раньше, чем я почувствовала, что качнулась.

— Всё, — сказала она. — Слушание для кадетки Вейр закончено.

— Оно не завершено, — начала Кальт.

— Для неё завершено. Продолжите ломать друг другу политические зубы без моей пациентки.

— Магистр Лиор—

— Я сказала: всё.

И никто не остановил её. Даже Каэль. Он только посмотрел на меня, и в его глазах было то, чего я не хотела видеть сейчас: вина. Страшная, глубокая, почти человеческая. Я отвернулась первой.

Лиор вывела меня из палаты. Коридор был пустой, слишком светлый после тёмного слушания. Я шла сама, но её рука держала меня за локоть так крепко, будто она не доверяла ни моим ногам, ни академии, ни миру в целом. У поворота я остановилась.

— Они хотели стереть её, — сказала я.

— Не стерли.

— Потому что не успели.

— Значит, теперь наша работа — не дать им успеть.

Я кивнула, но слёзы всё равно поднялись. Не бурно. Тихо, зло, устало. Я не вытирала их сразу. В коридоре никого не было. Лиор сделала вид, что тоже не видит.

— Она просила не сделать её смешной, — сказала я. — А они даже это хотели забрать. Не просто правду. Саму возможность доказать, что смех был ложью.

Лиор остановилась и повернула меня к себе.

— Послушайте меня. Пока полное дело существует, пока есть вы, пока есть дневник, зеркало, копии, имена и хоть один человек, готовый говорить, они не стерли её. Слышите? Не стерли.

— А если дело уже испорчено?

— Тогда найдём, что осталось. Если не осталось — восстановим по краям. Если края сожгли — будем спрашивать тех, кто держал огонь.

Я почти рассмеялась сквозь слёзы.

— Вы звучите как революционер.

— Я звучу как уставший лекарь, у которого слишком много пациентов умерли от чужой порядочности на бумаге.

Когда мы вернулись в лекарское крыло, я впервые не стала спорить с её приказом лечь. Сил действительно не было. Лиор дала мне настойку, но не сонную — просто успокаивающую. Я лежала и смотрела в потолок. Слушание, наверное, продолжалось без меня. Каэль, Роан, Маэрс, Кальт, Орн — все они продолжали расставлять слова, подписи, угрозы и печати. А я думала о папке. О том, где она сейчас. Успели ли уже изъять. Не исчезнет ли по дороге. Не окажется ли внутри только пустая обложка и краткая выписка: «Кадетка Лиана Вейр. Дисциплинарное происшествие. Позор. Нестабильность. Закрыть».

Позже пришёл Тарен. Не сразу, под видом доставки лекарских выписок, с таким лицом, будто он уже знал. Конечно, знал. Архив чувствует собственные пожары раньше, чем дым доходит до верхних этажей.