Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 159 – Ксения Соболева

Он был в чёрном мундире без лишних украшений, только серебряная печать у горла и знак Арденнов на рукаве. Выглядел холоднее обычного. Настолько холодно, что многие приняли бы это за равнодушие. Я уже знала: это не равнодушие. Это плотина, за которой стоит слишком много воды. Его взгляд на секунду нашёл меня в зале. Не задержался. Но я увидела, что он знает. О конверте. О жалобе? Возможно. О том, что я собираюсь сделать? Если нет, сейчас узнает вместе со всеми.

Собрание началось с обычного: объявления о расписании, изменениях в тренировочном графике, подготовке к зимнему зачёту, напоминания о запрете самовольного доступа к старым крыльям. Последняя фраза была произнесена Орном, и несколько человек повернулись ко мне. Я смотрела прямо перед собой. Браслет молчал. Хорошо. Потом магистра Сорн коротко сообщила о повышенном внимании к ритуальной этике после «недавнего инцидента с учебным составом». Эвелина не дрогнула. Комиссия пока не вынесла решения. Конечно. Высокородных не торопят к позору. Им дают время подобрать более благородное объяснение.

Когда все формальные объявления закончились, Орн поднялся снова.

— Если дополнительных вопросов нет, собрание завершается.

Вот этот момент и был самым трудным. Встать до того, как все начнут расходиться. Встать там, где меня привыкли видеть сидящей ниже. Встать и говорить так, чтобы никто не мог сделать вид, будто не услышал.

Я поднялась.

Шум оборвался не сразу. Сначала ближайшие ряды заметили, потом средние, потом высокородные. По залу прошла волна шёпота. Орн медленно повернул голову.

— Кадетка Вейр?

Каэль не двинулся.

Я сделала шаг в проход.

— Совет преподавателей может принять официальное заявление кадета до завершения общего собрания, если вопрос касается нарушения академического статуса, угрозы безопасности или злоупотребления родовым положением. Устав Академии драконьей крови, раздел седьмой, пункт двенадцатый.

Тишина стала глубже.

Орн поджал губы.

— Кадетка Вейр, подобные вопросы подаются письменно через наставника курса.

— При отсутствии угрозы немедленного давления на заявителя — да. В случае если заявитель утверждает, что давление исходит от лиц, имеющих доступ к дисциплинарному каналу или родовой защите, допускается устное заявление при общем Совете преподавателей. Устав, раздел седьмой, пункт тринадцатый.

В задних рядах кто-то тихо присвистнул. Его тут же толкнули локтем. Я не смотрела. Нельзя было кормить толпу. Только Совет.

Орн сделал шаг к краю галереи.

— Вы собираетесь устраивать очередное представление?

Браслет потеплел. Я вдохнула. Медленно.

— Нет, магистр Орн. Я собираюсь воспользоваться правом, которое академия обещает каждому кадету независимо от происхождения. Если это называется представлением, возможно, проблема в редкости применения права.

Где-то сзади тихо фыркнули. Гравен опустил голову, словно изучал пол. Лиор смотрела на меня неподвижно. Каэль — тоже.

Орн хотел ответить, но Каэль поднял руку.

— Говорите, кадетка Вейр.

Два слова. Зал замер. Теперь уже официально. Ректор дал мне слово. Значит, перебить меня будет труднее даже Орну.

Я вышла в центральный проход. Не на середину зала — это было бы слишком театрально. Достаточно далеко, чтобы меня видели. Достаточно близко к нижним рядам, чтобы не казалось, будто я прошу милости сверху.