Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 156 – Ксения Соболева

На этот раз браслет ударил больнее. Я не позволила лицу измениться. Эвелина заметила вспышку под манжетой и улыбнулась чуть шире.

— Осторожнее, Вейр. Некоторые следы ведут туда, откуда не возвращаются.

— А некоторые — к тем, кто слишком уверен в чистоте собственных рук.

Мы стояли и улыбались друг другу так, как, наверное, улыбались благородные дамы перед дуэлью чужими руками. Потом она прошла мимо. Я не обернулась. Не доставила ей такого удовольствия.

Вечером Каэль так и не наказал её.

Ни публично. Ни скрыто, насколько я могла видеть. Эвелина сидела за ужином со своими, бледная, но спокойная. Мира рядом выглядела так, будто вот-вот разобьётся от внутреннего напряжения. Селеста смотрела то на меня, то на Эвелину, то куда-то выше, на галерею преподавателей, где Каэль не появился. Тарен держался в стороне, но был цел. Это уже считалось итогом дня.

Я сидела за своим краем стола и понимала: вот она, настоящая школа власти. Не урок этики, не бал, не ритуальные чаши. Сегодня мне показали, что даже доказательство не равно наказанию. Что след на коже может быть достаточным, чтобы ректор поверил, но недостаточным, чтобы мир изменился. Что деньги дома Роан весят больше синяков Лианы Вейр. Что Совет крови не просто угрожает издали, а держит за горло саму академию через финансирование, попечительство, старые договоры и страх потерять порядок. Что Каэль может быть зол, может искать, может знать — и всё равно медлить.

Я должна была возненавидеть его за это окончательно.

Не получилось.

И это злило ещё сильнее.

Потому что я видела: он не бездействует из равнодушия. Он медлит не потому, что следы на моей коже ничего для него не значат. Наоборот. Именно поэтому он медлит. Хочет ударить так, чтобы не потерять меня в ответном ходе. Стратегия, расчёт, власть, старые связи, Совет, деньги, кафедры, лекарское крыло. Всё это было правдой.

Но на моей шее всё равно болели пальцы.

А правда, которая объясняет боль, не всегда делает её легче.

Ночью я снова не легла сразу. Лиор поставила защитный контур на дверь — зелёный, тихий, почти тёплый. Не ректорский. Её. Это было важно. Я сидела за столом и записывала всё: след Роан, реакция Каэля, дисциплинарный проход, финансирование, Эвелина в коридоре. Потом открыла лист с клятвой и долго смотрела на последнюю строку о цепи.

Сегодня я добавила новую:

«Следы на коже проходят. Следы в решениях остаются».

Браслет не ударил.

Возможно, потому что я писала без всплеска.

Возможно, потому что даже он понял: это не спор.

Это уже доказательство.

Глава 16. Позорница открывает рот

Общее собрание назначили на следующий день после того, как следы на моей шее почти сошли. Почти — это было важное слово. Синяки больше нельзя было прочитать с первого взгляда, если смотреть так, как смотрели благородные: по верхней линии воротника, по чистоте формы, по тому, не мешает ли чужое тело их утренней уверенности. Но если знать, куда смотреть, если разглядеть кожу у ключицы под правильным углом, если заметить, как я чуть медленнее поворачиваю голову вправо, следы оставались. На коже. В движении. В привычке на долю секунды задерживать дыхание, когда за спиной открывалась дверь. Люди, которые бьют в темноте, редко понимают: синяк проходит быстрее, чем тело забывает положение руки на горле.