Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 160 – Ксения Соболева

— Я подаю официальную жалобу на систематическое преследование, родовое давление, попытки принуждения к унизительным действиям, подмену учебных ритуальных материалов и ночное нападение в жилом крыле. Требую расследования с участием не только дисциплинарной части, но и лекарского крыла, кафедры ритуальной этики, представителя младших кадетов и независимого преподавателя, не связанного с домами Роан, Дален, Варн, Вальтор и Арденн.

После последнего имени зал вздрогнул сильнее, чем после всех предыдущих.

Арденн.

Я назвала и дом ректора. Не обвинением — исключением из состава расследования, чтобы никто не мог сказать, что я прячусь под его защитой. Каэль почти незаметно сузил глаза. Раздражён? Конечно. Восхищён? Возможно. Он понимал ход. Если я исключаю Арденнов из независимой комиссии, я одновременно отказываюсь от его прямого покровительства и лишаю Орна удобной версии, что вся жалоба — ректорская интрига против Роанов.

— Это абсурд, — резко сказала Эвелина.

Вот и первая.

Я не повернулась к ней.

— Прошу зафиксировать вмешательство лица, потенциально заинтересованного в деле о подмене учебных материалов.

Шёпот взорвался и тут же осел.

Эвелина побелела от ярости.

Орн стукнул ладонью по кафедральной стойке.

— Достаточно. Кадетка Вейр, вы не имеете права обвинять высокородную учащуюся без решения комиссии.

— Я не выношу обвинительный приговор. Я указываю на заинтересованность лица, чей родовой след был выявлен на флаконе с подменённым составом при свидетелях, в присутствии магистры Сорн и представителя Совета крови. Прошу магистру Сорн подтвердить факт выявления следа.

Все взгляды обратились к Сорн.

Это было неприятно. Я видела по её лицу. Она не любила быть втянутой в мою войну, особенно против Эвелины. Но факт был фактом. И теперь, при общем собрании, отступить означало солгать перед всеми.

— След был выявлен, — сухо сказала она. — Обстоятельства ещё проверяются.

— Благодарю, магистр, — сказала я.

Орн уже не просто злился. Он рассчитывал. Видно было, как быстро он ищет путь: объявить меня нестабильной, сослаться на браслет, закрыть собрание, передать жалобу в дисциплинарную часть, где она исчезнет в его руках.

— Вы находитесь под ограничительным контуром в связи с нестабильной магией, — сказал он. — Ваши заявления могут быть следствием эмоционального отката.

Браслет вспыхнул, будто само упоминание о нём было приглашением к боли.

Я подняла левую руку.

Манжета сползла, тёмное серебро с алой линией оказалось видно всему залу. Шёпот стал тише. Многие впервые видели браслет ясно.

— Ограничительный контур не отменяет правоспособности кадета, если иное не подтверждено лекарским заключением и решением Совета преподавателей. Раздел девятый, пункт четыре. Лекарского заключения о моей недееспособности нет. Напротив, магистр Лиор зафиксировала, что браслет усугубил травмы после ночного нападения. Готова предоставить заключение.

Я достала первый лист из папки.

Лиор поднялась.

— Подтверждаю наличие заключения.

Орн резко повернулся к ней.

— Магистр Лиор, вы—

— Подтверждаю как лекарь, — сказала она. — Следы удерживающего заклинания на теле кадетки Вейр были выявлены после ночного эпизода. Характер следов не соответствует самоповреждению.

Вот теперь зал ожил по-настоящему. Не громко. Но воздух стал другим. До этого всё могло выглядеть как дерзость позорницы. Теперь лекарь публично подтвердил: нападение было. Не фантазия. Не истерика. Не эмоциональный откат.