Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 136 – Ксения Соболева

Каэль резко сказал что-то на древнем языке и сделал жест над браслетом. Боль оборвалась наполовину, словно кто-то перекрыл поток. Не исчезла, но стала тупее. Алый контур на браслете замерцал слабее.

Лиор шагнула ближе.

— Вы приглушили поведенческий слой?

— Временно.

— Можете снять?

— Нет. Не здесь и не без ключевого размыкания. Если сломаю контур силой, удар пойдёт по крови.

— Ваше распоряжение оказалось ловушкой, ректор.

— Я знаю, магистр.

— Нет, - сказала я. Голос дрожал, но теперь боль не наказывала каждую букву так резко. - Вы не знаете. Вы всё время узнаёте после. После Северной башни. После клейма. После Вальтора. После браслета. Вы приходите, смотрите на последствия и говорите: «Я не этого хотел». Но мне-то какая разница, чего вы хотели, если на моей коже всё равно остаётся ваше решение?

Это была первая сцена между нами, где я уже не играла словами. Не выстраивала ловушки, не язвила, не дозировала правду. Мне было больно. Обидно. Страшно. И хуже всего - я была разочарована. А разочарование возможно только там, где внутри уже успела поселиться маленькая, противная надежда. Я ненавидела себя за неё. За то, что после танца, после его «сегодня я не опоздал», после конверта с письмом какая-то часть меня решила: может быть, он действительно успеет в следующий раз. И вот он успел. Подписать.

Каэль стоял передо мной, и его ледяное спокойствие трещало на глазах. Он не кричал. Но в комнате стало холоднее, на окне выступил иней, а зелёная лекарская лампа над столом задрожала.

— Если бы я отказался, - сказал он резко, - вас бы забрали этой ночью. Не завтра, не после заседания, не после красивого обвинения Орна. Сегодня. Совет уже подготовил приказ о временной передаче под кровный надзор. Я мог оспорить его только предложив внутреннюю меру контроля, которую они признают достаточной. Браслет должен был быть пустым ограничителем, меткой наблюдения, которую я мог бы снять через три дня после стабилизации. Орн изменил контур. Это моя ошибка. Да. Моя. Но не смейте говорить, что я ничем не лучше тех, кто хочет видеть вас на цепи.

Я подняла на него глаза.

— А чем вы лучше, если цепь всё равно на мне?

Он замолчал.

Вот и всё. Вопрос был грубый, почти несправедливый, потому что разница, вероятно, существовала. Он не хотел моей смерти. Он не хотел полного подавления. Он пытался выиграть время. Возможно, правда. Возможно, всё это правда. Но для запястья разница между злым ошейником и вынужденным ошейником не так велика. Металл холодит одинаково. Боль бьёт одинаково. И право спорить исчезает одинаково.

— Вы хотите честный ответ? - спросил он глухо.

— Впервые за день - да.

— Я лучше их только тем, что ещё пытаюсь снять цепь после того, как был вынужден её надеть.

— Вынужден?

— Да.

— Вот это слово, Каэль, и делает вас похожим на всех остальных. Они тоже вынуждены. Совет вынужден защищать кровь. Орн вынужден защищать порядок. Эвелина вынуждена защищать честь дома. Вальтор был вынужден поставить меня на место. Все вы вечно вынуждены делать больно тем, у кого меньше власти. А потом удивляетесь, почему мы смотрим на ваши причины и видим только руку на горле.

Лиор тихо сказала:

— Кадетка…

Но я уже не могла остановиться. Браслет пульсировал, сдержанный временным заклятием Каэля, но всё равно живой, всё равно алый, всё равно слушающий мою злость.