Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 138 – Ксения Соболева

У двери каморки Лиор остановилась.

— Я зайду через час.

— Не надо.

— Это не вопрос.

— Магистр…

— Я не буду спрашивать, как вы себя чувствуете. Я проверю, не убивает ли вас браслет быстрее, чем обещано. С этим смиритесь.

Я кивнула. На большее сил не было.

Когда дверь закрылась, я осталась одна. Каморка была всё такой же: узкая кровать, стол, сундук, мёртвый цветок в треснувшей чашке, мутное зеркало. Только теперь в ней появился новый предмет, который я принесла на себе. Я медленно сняла манжету, обнажив браслет. В тусклом свете он выглядел даже красивее. Алый контур внутри словно дышал. Кровавый браслет. Ошейник, замкнутый не на шее, а на руке, потому что в этом мире даже символы любили притворяться практичностью.

Я подошла к зеркалу и подняла руку.

Лиана Вейр смотрела на меня из мутного стекла. Синяки почти сошли, но лицо стало острее. Глаза темнее. На запястье - тёмное серебро с алым сердцем. Прежняя Лиана, возможно, сломалась бы от этого. Не потому, что была слабой. Потому что слишком долго верила, что если боль исходит от тех, кто выше, значит, где-то в ней есть смысл. Я больше не хотела искать смысл в чужой жестокости.

Я достала лист с клятвой, перечитала и добавила ниже всего одну строку:

«И если кто-то назовёт цепь спасением, я заставлю его услышать, как она звучит на моей руке».

Браслет ударил.

Боль была резкой, горячей, но я не убрала перо, пока не поставила точку.

В это же время, двумя этажами выше, в кабинете ректора Каэль Арденн стоял посреди комнаты и смотрел на собственную руку, будто всё ещё чувствовал на ней мой отказ. На столе перед ним лежали бумаги: распоряжение о стабилизирующем ограничителе, лекарское заключение Лиор, копия дисциплинарного приложения с подписью Орна и конверт с восстановленным письмом. Тень поддельной подписи, серые линии вместо настоящего арденновского серебра, красноватые точки приманочного плетения. Доказательство, что его имя превратили в нож и вложили в мечту мёртвой девочки.

Он перечитал последнюю фразу моего отчёта о письме: «Кто-то написал Лиане её смерть вашей рукой».

Потом посмотрел на приложение к браслету, где мелким канцелярским языком был вписан дополнительный поведенческий контур. Формально - «для предупреждения агрессивных реакций нестабильного носителя». Подпись Орна. Согласование мастерской. Его собственная общая резолюция сверху: «Допустить временно. Без болевых мер сверх стабилизации». А ниже - маленькая фраза, которую он не увидел сразу, потому что её вписали после: «Возврат импульса при вербальном нарушении дисциплинарного предписания считается не болевой мерой, а отражением избыточного всплеска».

Каэль очень медленно положил бумагу на стол.

Белый огонь в камине погас.

Первым разбилось окно. Не от удара - от холода. Стекло пошло тонкими трещинами, затем осыпалось внутрь ледяной пылью. Потом треснула чернильница, и чёрные чернила расползлись по столу, как кровь на официальном документе. Серебряная печать Арденнов, лежавшая рядом, сорвалась с места и ударилась о стену, оставив в камне глубокую вмятину. Книжный шкаф содрогнулся; несколько фолиантов упали на пол. В воздухе поднялся иней, резкий, хищный, драконий. За дверью секретарь Эйран замер, но не вошёл. Никто, кто служил Каэлю достаточно долго, не входил в кабинет, когда ректор наконец переставал быть ректором.