Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 9 – Рина Вергина

«Достопочтенный батюшка, князь Николай Петрович…»

Я шумно сглатываю, впиваясь в письмо глазами.

«Хочу сообщить вам радостную весть. Нынче ночью, с Божьей помощью, я родила очаровательную девочку, вашу внучку. Назвала ее по имени своей покойной матушки – Ксенией. Очень надеюсь, что сей факт заставит вас смилостивиться над вашей бедной дочерью и не держать на нее зла за прежние прегрешения.

Знаю, батюшка, что прогневала я вас своим побегом и тайным венчанием. Но не было у меня иного пути. Сердце мое не лежало к тому жениху, что вы мне сосватали, – человек он был жестокий и нравом своим меня стращал. Посему и бежала я с тем, кого полюбила всем сердцем.

Алексей – человек добрый и честный. Не богат, правда, но это не порок. Он меня не обижает и трудится не покладая рук, чтобы прокормить семью.

Письмо это пишу тайком, пока Ксения спит, и отправлю с оказией, когда выпадет случай. Сама я слаба, батюшка, и боюсь, что Господь приберет меня раньше времени. Коли так случится, умоляю вас – не оставьте дитя без призрения. Сиротой расти тяжело, сами знаете.

Простите меня, батюшка, коли сможете. Простите и не поминайте лихом.

Ваша недостойная, но любящая дочь

Елизавета Николаевна Оболенская

Письмо дрогнуло в руке. Это что получается… мать Ксении, моя мама в этом мире – княжна Оболенская?

Все это в голове не укладывалось.

Я развязала узелок и стала копаться в своих пожитках, пока не выудила кулон на длинной цепочке. Золотой, потемневший от времени. Сам кулон круглый, размером с пятак, чуть приплюснутый. С лицевой стороны — затейливый узор из мелких цветов, а по краю едва заметная гравировка, которую я не смогла разобрать.

Нащупала пальцами крошечный замочек сбоку. Нажала. Крышечка со щелчком откинулась.

Внутри — портрет. Миниатюрный, с мелкую монетку. Я поднесла кулон поближе к свету, разглядывая.

Молодая женщина. Русые волосы уложены в замысловатую прическу, с локонами, спадающими на виски. Глаза большие, чуть грустные. Губы тронуты легкой улыбкой.

Елизавета Оболенская? Моя, вернее Ксюшина… мама? Красивая. Интересно, я похожа на нее хоть немного?

«Мама…» — мысленно произношу я и сама пугаюсь этого слова.

На обратной стороне письма — адрес: Москва, князю Николаю Петровичу Оболенскому.

Я долго сижу, глядя на письмо и кулон. У меня появился дедушка. Настоящий князь. И это одновременно пугает и даёт надежду.

Но здравый смысл быстро возвращается.

«Явлюсь к нему в этом потрёпанном платье, с узелком в руках и скажу: “Здравствуйте, я ваша внучка”? Меня даже на порог не пустят».

Я тяжело вздыхаю.

Никто не обещал, что будет легко. Но молчать и ничего не делать — это предательство по отношению к настоящей Ксюше. Думаю, этого она и хотела больше всего. Найти своего дедушку.

Я прячу письмо и кулон обратно в узелок и крепко завязываю концы.

— Ладно, — шепчу себе под нос. — Сначала нужно добраться до Москвы. А там посмотрим.

Вытаскиваю из узелка цветастое платье, которое мне дала «матушка». Яркое, в мелкий цветочек. На мой современный вкус — слишком кричащее, но здесь оно вполне может сойти за нарядное.

Народ на станции понемногу прибывает. Мужики и бабы с корзинами, какой-то чиновник с портфелем. В углу, на лавке, сидит худой парень в картузе и клюёт носом.

А в другом конце — семья.