Книга Девочка из башни 330, страница 15 – Тимоте де Фомбель

Как же мне было страшно! Всё должно было решиться через несколько минут.

Я выглянул в смотровое окошко, проделанное в двери, и обнаружил в коридоре целую группу охранников. Сомнений не оставалось: Селеста по-прежнему была там, в одной из палат на этом этаже. В отделении приоритетного наблюдения.

Я еще раз выглянул в окошко.

У двери в дальнем конце коридора стояла охрана из четырех человек, одетых в черное и совсем не похожих на медицинских работников.

Значит, она была там. Теперь я был в этом совершенно уверен. Но как добраться до ее палаты?

Поразмышлять над этим вопросом я не успел. Кто-то остановился перед смотровым окошком и стал греметь ключами, собираясь открыть дверь в ту комнату, где я находился. Когда он вошел, я уже сидел, пригнувшись, в своей люльке под окном. Окно осталось приоткрытым. Человек почувствовал сквозняк, подошел к окну и закрыл его. Меня он, к счастью, не заметил и, отвернувшись, принялся возиться с какими-то колбами, стоящими на столе. Проход через эту комнату был закрыт.

Оставался только один вариант. Я взял в руку пульт управления. Я знал, что люлька умеет перемещаться и горизонтально. Она медленно сдвинулась с места и поплыла вдоль стены в сторону палаты Селесты. Терять мне больше было нечего.

Я всё прекрасно помню. Помню охвативший меня огненный жар, помню выступившие у меня на глазах слезы, помню ту силу, которая пришла мне на помощь.

Селеста была там.

Она меня не видела.

Она сидела, обложенная подушками, на металлической кровати, которая стояла посреди пустой комнаты. Рядом не было ни медицинской аппаратуры, ни лекарств. Ничего.

Они знали, что ее состояние не облегчишь лечением. Оно зависело только от повседневных поступков людей, от того, какие решения принимают страны, сообщества и каждый житель каждого континента. Ее жизнь была в руках не одного конкретного врача, а многомиллиардного человечества.

Объединившись, люди могли ее вылечить. Да. В эту секунду я понял, что Селеста – единственный в мире больной, которого можно запросто вылечить, если только захотеть.

Увидев меня, она как будто совсем не удивилась. Можно было подумать, что я выходил вынести мусор или выгулять собаку, а она воспользовалась моим отсутствием, чтобы немного вздремнуть.

— На улице холодно? – спросила она, потягиваясь.

— Прохладно. Лучше взять с собой одеяло.

Я помог ей подняться. Она пока еще могла ходить. Но я все-таки перенес ее через подоконник. Я бы предпочел, чтобы она весила побольше. Люлька начала спускаться.

Это было похоже на полет на воздушном шаре.

Ночные облака отражались в башнях. Селеста благодарила меня, прильнув к самому уху.

Я сказал ей, что мне не хочется, чтобы она меня благодарила, и тогда ее губы немного отодвинулись от моего уха, всего на несколько сантиметров, и она меня поцеловала.

В эту же секунду раздался первый выстрел.

В окне ее палаты стояли двое, и еще четверо бежали по крыше с автоматическими винтовками. Пули отскакивали от бронированной поверхности башни и разбрасывали вокруг себя в ночном воздухе яркие искры. Это было немного похоже на последние выстрелы салюта.

Мы сидели с Селестой на дне люльки. Я смотрел на четыре троса, на которых висела наша жизнь, раскачиваясь над пропастью. Пока тросы еще держались.

Три четверти пути уже позади. Я боялся только, что люди из «INдустрии» успеют спуститься на лифтах и схватить нас внизу.