Книга Приключения уборщицы, страница 107 – Алена Романова

— Хорошо, — протянула я, вспоминая, давали ли мне вообще тут зарплату или нет?

Нет, не давали. Личных денег у меня не было.

— Ну и ок, — поспешил ответить Джон и быстрым шагом покинул жилой отсек.

Фух, выдохнула я. Не уволил и то хорошо.

— Интересно, что же там Герц учудил, что сам Джон меня попросил проверить? — задумалась я.

Заинтересовавшись этим вопросом, так, что забыла обо всем на свете, я, прихватив своё любимое ведро и швабру. Ну, спокойнее мне с ними! Я спустилась в альма-матер ученого. Лабораторию!

— Ох, ты ж, батюшки! — хлопнула себя по лбу, перед входом на медицинский этаж. — Забыла прихватить с собой баллончики бурбадунцев. Они же так хорошо всё чистили. Вот всегда из-за мужиков одни расстройства! — выругалась я.

Но продолжить душещипательную философскую беседу на тему «кто козлее козёл или мужики» мне не дали. Точнее я так ошалела от увиденного, что все слова на свете позабывала! Волосы на голове встали дыбом, руки ноги покрылись потом. Меня передёрнуло, словно ударили током. Сердце бешено затрепыхалось в грудной клетке и захотело вылезти через холодные пятки.

— Мамочки! — пискнула я, а швабра застучала об ведро.

Я пыталась унять дрожь в руках, но честно слово это плохо удавалось! В лаборатории стоял полумрак, разбавляемый мерным мягким розовым светом от многочисленных колб, стоящих на полках. В этих пузатых сосудах плавали сгустки будущих клонов. На полу сквозь белёсый холодный туман просвечивали саркофаги, откуда через прозрачные окошки неживыми глазами смотрели в темный потолок почти готовые клоны-люди.

Моя кожа покрывалась цыпками, не от холода точно. О нём, в лаборатории сумасшедшего ученого, где всё свободное место занято липкой розоватой жидкостью, вперемешку с разбитым стеклом и жизнедеятельностью невылупившихся клонов, думаешь в последнюю очередь. И в завершении этой композиции мрака и ужаса стоял ученый больше напоминающий труп, освещённый голубым светом, падающим на него из одинокого светильника с люминесцентной лампой.

Решила я бороться с собственным страхом с нападения на грязь, а потом и борьбой за чистоту!

— Герц Акимович! — возмутилась я, разглядывая этот несусветный бардак. — Вы меня в тазике и то чище содержали!

Учёный сосредоточенно рассматривал под микроскопом свой очередной эксперимент: дергающуюся оранжевую плесень и естественно на мои восклицания не обратил внимания. Только когда я воинственно стукнула ведром об пол, он оторвался от окуляров и флегматично сказал:

— Убери пока в главной зоне. Я тут закончу через двадцать минут, и тогда приступишь к уборке в этом помещении.

— Есть товарищ начальник! — буркнула я.

И осторожно по самым чистым участкам в лаборатории, этаким кочкам в болоте, куда может ступать человек, не боясь вляпаться в какую-нибудь каку, — по следам, оставленным учёным на полу, пришла в главную зону.

Здесь таки тоже было не лучше. Нет, разумеется, чище, светлее и менее мрачно. Но не менее грязно!

— Брр! — сказала я. — Герц Акимович, вы совсем тут без меня совесть потеряли?! — накричала я на ученого.

Схватила тряпку, накрутила её на швабру, подняла и стала снимать паутину с положенных в аккуратную стопочку в три ряда пустых саркофагов. А ещё надо придумать, как стряхнуть пыль с колбочек, расставленных по полочкам, чтобы не разбить их все. Благо внутри саркофаги и колбы пустые, только заляпанные толстым слоем засохшего питательного раствора.