Книга Печать Забытой Эпохи, страница 72 – Эмбер Скай

Собрав вокруг себя самых влиятельных столичных дам — маркизу де Валуа, баронессу де ла Тур и жену префекта — старая герцогиня с видом верховной жрицы открыла изящный лакированный ларец, где в гнездах из черного бархата стояли двадцать флаконов из матового зеленого стекла с моим розовым кремом.

— Смотрите, глупышки, — громко, на весь салон вещала Беатрис, демонстрируя свою гладкую, шелковистую руку. — Ни грамма свинца. Ни капли ртути. Вытяжка из плодов северного шиповника и термальная вода фон Райсов. Вы мажете свои лица столичной ядовитой замазкой и удивляетесь, почему к сорока годам мужья смотрят на сторону! А вот это… это истинная молодость.

Дамы буквально ринулись к ларцу.

Через пять минут в гостиной стоял неистовый щебет: знатные женщины, забыв про этикет, растирали капли крема по запястьям, охали от мгновенного бархатного эффекта и наперебой совали Арчибальду золотые векселя, требуя записать их на полугодовую подписку на косметические наборы.

— Пятьдесят золотых крон за флакон! — кричала графиня Дюран. — Я забираю три прямо сейчас!

— Заказы принимаются только по предварительной записи у господина мажордома, сударыни, — с непроницаемым лицом отчеканил Арчибальд, аккуратно складывая золотые расписки в кожаную папку. Старик буквально лучился тайным восторгом, едва сдерживая победную улыбку.

Музыка сменилась.

Струнный квартет заиграл легкий, грациозный контрданс.

Пары выстроились вдоль зала, шелка зашуршали, зал наполнился звоном хрусталя, смехом и атмосферой абсолютного, безоговорочного праздника. Замок «Вересковый Холм» в этот вечер стал истинным сердцем империи — теплым, богатым, сияющим и недосягаемым для завистников.

Я стояла у открытой арки малой галереи, чувствуя, как внутри разливается глубокое, выстраданное спокойствие.

Всё получилось.

Мы не просто выжили — мы победили. Мы заставили высший свет признать нашу силу, наше право на эту землю и наше превосходство.

С высокого каменного карниза мне подмигнул Грими, сжимавший в лапах кусок копченого рулета. На его каменной морде сияла широченная самодовольная пасть.

И в этот самый момент, когда триумф казался абсолютным, снаружи, со стороны внешних ворот, донесся резкий, чужеродный звук.

Тяжелый удар железа о дерево.

Грубый, пьяный окрик, перекрывший музыку струнного квартета:

— Именем судебного трибунала и права законного супруга! Отворяй, тварь! Я пришел за своим имуществом!

Музыка в зале оборвалась на полуноте.

Гости замерли с бокалами в руках, испуганно переглядываясь.

Тяжелые входные двери главного зала с грохотом распахнулись, впустив клуб морозного пара.

На пороге, шатаясь от выпитого бренди, в перекошенном изумрудном сюртуке и со сбившимся лавандовым платком на шее стоял виконт Джулиан Моро.

А за его спиной, сверкая обнаженными клинками и наглыми бандитскими рожами, толпились полсотни вооруженных наемников в грязных кожаных куртках.

— Ты посмотри на нее… Она еще и платье нацепила! На мои деньги! На мои кровные золотые кроны!

Визгливый, сорванный на фальцет крик Джулиана Моро разрезал тишину бального зала, словно тупой тесак — тонкое кружево.

Музыка окончательно смолкла. Скрипачи на хорах испуганно замерли со смычками в руках.

Шесть десятков знатнейших особ империи — графы, бароны, столичные щеголи и важные матроны — застыли с бокалами в руках, медленно расступаясь и образуя широкий живой коридор между входной аркой и парадной лестницей, на которой стояла я.