Книга Печать Забытой Эпохи, страница 39 – Эмбер Скай

Я наклонилась и кончиком мастерка подцепила серую, маслянистую массу.

Раствор имел идеальную вязкость. Никакого чуда в этом не было — чистая химия древнеримского бетона и пуццоланового цемента. Известь, смешанная с тонкоизмельченной вулканической пылью и базальтовым отсевом из алтарного зала Печати, вступала в гидравлическую реакцию, образуя силикаты кальция. Такой раствор не просто застывал на холоде — он становился прочнее во влажной среде и намертво склеивал вековые блоки.

— Это пуццолановый шов, Бруно, — спокойно объяснила я, вытирая мастерок. — Кладку ведем в два кирпича с перевязкой швов. Через сорок восемь часов по этой стене можно будет пускать осадные орудия, она не дрогнет. Начинайте поднимать арку.

— Слушаюсь, ваша светлость! — рявкнул Бруно с таким восторгом, словно ему доверили возводить императорский тронный зал. — Эй, парни, подавай тесаный базальт на второй ярус! Шевелись!

Работа закипела с новой силой. Двенадцать крепких деревенских мужиков работали слаженно, как единый механизм: подъемный ворот, собранный по моим чертежам, легко поднимал полутонные балки на верхний ярус, каменщики ровно вели кладку, а плотники уже монтировали новую стропильную систему взамен рухнувшей.

Я повернулась к Лео:

— Пойдем в библиотеку, Лео. Пора заняться внутренними коммуникациями.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в бывший кабинет покойного графа фон Райса.

Комната благодаря теплому полу и прочищенным трубам окончательно просохла. На широком дубовом столе царил идеальный инженерный порядок: разложенные генеральные планы замка, банки с тушью, перья и стопки чистой чертежной бумаги.

Я подошла к тяжелому резному бюро в углу, открыла ключом нижний ящик и достала оттуда продолговатый футляр из темного орехового дерева, инкрустированный перламутром. Этот набор я нашла в субботу во время ревизии графских архивов.

— Подойди, Лео.

Мальчик подошел, затаив дыхание.

Я открыла щелкнувшие латунные замочки и откинула крышку, обитую темно-синим выцветшим бархатом.

Внутри, в специальных бархатных гнездах, тускло мерцали профессиональные чертежные инструменты из полированной латуни и закаленной стали: пропорциональный циркуль, измеритель, рейсфедеры с костяными ручками, точнейшая металлическая линейка с миллиметровыми делениями и латунный транспортир.

У Лео перехватило дыхание. Он даже отступил на полшага назад, боясь коснуться сокровища:

— Миледи… Это же… графский набор?..

— Теперь это твой рабочий инструмент, Лео, — я пододвинула футляр к нему. — Архитектор без точного инструмента — как воин без меча. Ты доказал, что умеешь думать головой и видеть пространство. Береги его, держи в чистоте и помни: каждая линия, которую ты проводишь на бумаге, в реальности становится стеной, под которой будут жить люди. Ошибка чертежника стоит человеческих жизней.

У мальчика задрожали губы. По щеке скатилась одинокая слезинка, которую он тут же стыдливо смахнул рукавом, после чего бережно, одними кончиками пальцев, коснулся полированной латуни циркуля.

— Я… я никогда вас не подведу, миледи Верадель, — хрипло, ломающимся подростковым голосом произнес он. — Клянусь честью рода. Я каждую черточку по десять раз проверять буду.

— Верю. А теперь бери рейсфедер, заправляй тушь и садись за развертку второго этажа. Нам нужно нанести трассировку водяных каналов.